– О, дружище, рад тебя видеть! – Гаркнул мэр, сильно хлопнув тощего, лысеющего старого дворецкого по его хилой спине.

Старик явно не ожидал этого. Вздрогнув и выкрикнув что-то невнятное, он резко обернулся, с широко выпученными глазами. Мэр громко захохотал, явно удовлетворенный реакцией своего слуги.

– Дружище, только не говори мне, что ты не видел, что у нас тут творится! Посмотри вокруг! Срочно нужно все прибрать! – Сказал глава города, приобняв дворецкого и показав ему все стороны коридора.

– Я видел, господин мэр, и как раз сейчас направляюсь собрать весь персонал для активного восстановления былого облика нашего замечательного дома. – Проговорил пришедший в себя дворецкий. Он жил в мэрии с самого ее появления, так что по праву мог называть ее своим домом.

– Отлично! Просто отлично! Ты единственный, кто никогда не подводил меня, мой друг, надеюсь, что и дальше так будет продолжаться. – Искренне улыбаясь, проговорил мэр.

Сказав еще пару слов наставления, глава города отпустил дворецкого заниматься своими делами, а сам, уже повеселевший и приободрившийся, не обращая внимания на еще пару минут назад досаждавшие его мелочи, дошел до своих покоев. С легкостью отворив тяжеленую металлическую дверь, он зашел внутрь и, облегченно вздохнув, первым делом направился к мини бару. Напевая себе под нос незамысловатую мелодию, мэр достал бутылку редкого заграничного виски и, откупорив ее, сделал сначала глоток из горла, в упоении причмокнул, закрыв глаза и покачав головой, а после налил половину тумблера и развалился на удобном диване, не снимая при этом обуви. На протяжении нескольких минут он просто смотрел на стену и пил виски, совершенно ни о чем при этом не думая.

– Сколько же всего предстоит сделать… – Медленно произнес мэр, звонко постукивая пальцами по тумблеру, не отводя внимательного взгляда от стены. – Почему это вообще произошло… Именно сейчас, именно в моем городе. – Шептал он, попутно отхлебывая выпивку.

Когда с виски было покончено, глава города поставил пустой тумблер на стеклянный журнальный столик, стоящий подле дивана и, сбросив с себя белый пиджак и расстегнув две верхние пуговицы на голубой рубахе, пошел в сторону ванной комнаты.

– Хорошая ванна – вот, что может спасти меня. – Сказал мэр, зайдя в просторную уборную.

Он с нетерпением посмотрел на белоснежную с золотой окантовкой ванну, желая побыстрее наполнить её горячей водой и смыть с себя всю пыль и все волнения, осевшие на нем за утро. Закатав рукава до локтя, мэр выкрутил кран в крайнее правое положении, дабы поток воды был максимально сильным и ванна быстрее наполнилась. Неожиданно лицо главы города резко потеряло бодрое и веселое выражение, резко побледнев, после чего тут же покрывшись несколькими красными пятнами. Мэр стоял, оперившись предплечьями на края ванны, сильно сжимая и разжимая кулаки, из-за чего синие вены на руках набухли и стали видны больше обычного.

– Ну что за чертова жизнь! – В сердцах воскликнул мэр и, резко отпрянув от ванны, вышел прочь из уборной, громко хлопнув за собой дверью.

Из выкрученного крана не упало ни единой капли.

VI

– Катите ее сюда! Давайте! Живее! – Прикрикивал стражник на двух заключенных, катящих очередную тележку со стройматериалами.

– Эта пятая. Осталось еще четыре, нужно ускориться, иначе мы и до ночи не начнем восстанавливать рынок, а будем только возить эти чертовы тележки. – Сказал подошедший капитан Лэнс, отметив в блокноте еще одну поставку.

Заключенные в усталости закатили глаза и застонали, а один из них сказал:

– Каждая из этих тележек весит около пары центнеров, если не больше, я рук не чувствую и во рту сухо, как в пустыне, дайте хотя бы чуток воды глотнуть!

Лэнс Вандейл посмотрел на заключенного исподлобья и нехотя приказал своему бойцу:

– Сходи вместе с ними в лагерь на водопой, только быстро!

– Есть! – Ответил стражник и повел повеселевших заключенных во временный лагерь, разбитый на территории рынка.

Тяжелая и кропотливая работа шла по всему городу, не только в местах особой важности, отмеченных мэром. Труд физический, то бишь уборка территорий, восстановление построек, облагораживание улиц и прочее, лег на плечи простых рабочих людей, коих в Маниле, как в прочем и везде, было большинство, а умственный, не менее тяжелый, труд стал заботой для привилегированного меньшинства. Один из самых главных представителей данного класса людей в Маниле спокойно курил сигарету за сигаретой, стоя на открытом балконе четвертого этажа своего здания, гордо носящего его имя, в то время как заключенные надрывались, катая тяжелые тележки, а капитан Лэнс, потея под палящим солнцем, контролировал каждое их действие.

– Мистер Джиннеро, простите, что без стука, но у меня к вам чрезвычайно срочное дело! – Озабоченно заговорил с порога помощник Гектора Джиннеро, буквально ворвавшийся к нему в кабинет.

– Ох, дружище, что случилось, что заставило тебя так разнервничаться? Успокойся, ты же знаешь, что это вредно для здоровья! – Заговорил со своим привычным для всех акцентом главный предприниматель города, убрав пачку с тонкими сигаретами во внутренний карман пиджака и выйдя с балкона.

– Мистер Джиннеро, господин мэр хочет вас… Господин мэр… Мистер Джиннеро… – продолжил было говорить помощник Гектора, но, задохнувшись от волнения, не смог закончить то, что хотел сказать.