Так и побрели они неторопливо вдоль опушки, то и дело перекликаясь. Но все реже: чем сильнее захватывало их вдумчивое занятие. Помалу добрались уже и до реки — а там собираться стали на берегу, на небольшой прогалине: чтобы отдохнуть и подкрепиться пирогами. Первой пришла Гроза, опустила туесок на землю и, как всегда, обратилась к матери-реке мысленно, благодаря за все. За то, что воды свои несет ровно, питает здешние земли ручьями, большими и малыми, а оттого все живое вокруг поделиться может своей силой с людьми. И Волань как будто отвечала ей своим особым языком, успокаивала, утешала, может. После Гроза умолкла, глядя в ровную речную глубь. Но тихий покой в душе, который она так редко теперь находила, разрушил сначала шорох шагов, голоса девиц, а там и удивленный возглас:

— А Беляна-то где?

Гроза оглянулась, окинула взглядом девушек, которые недоуменно озирались кругом. Остановилась на бледном, как луна, лице Драгицы. У наставницы, кажется, и руки даже задрожали от потрясения, что сковало ее в один миг. А ну как совсем дурно станет? Гроза подбежала к ней, за локоть ухватила.

— Постой, не пугайся так! — заговорила сбивчиво, усаживая наперсницу на сухой топляк, который неведомо какая сила на берег вынесла. — Сейчас мы ее кликнем громче, и она точно придет. Увлеклась, небось. Ты же знаешь, Драгица Гордеевна, что она травы собирать дюже любит.

Девушки снова рассыпались по кустам, громко, на всю округу, ближнюю и дальнюю, окликая Беляну. Гроза и сама все кружила, кружила вдоль берега, до хрипоты зовя подругу. Пока в горле не засаднило настолько, что и слова лишнего не вымолвишь. Сколько времени так прошло — кто знает. Уж и Дажьбожье око поднялось выше, подпирая нижние ветки высоких, тонких, как лучины, сосен.

Но княжна так и не отозвалась.

Челядинки едва не все ноги сбили по оврагам и ямкам, что прятались в густой короткой траве да за насыпью прошлогодних листьев. Собрались снова на том берегу, где ждала их Драгица, глядя бездумно в безразличную даль, до самого окоема устланную водами Волани. Тонкую полоску противоположного берега и не разглядеть почти.

— Я побегу в Волоцк, — выдохнула Гроза, остановившись рядом с наставницей. — Пусть кмети все вокруг прочесывают. А вы еще ее поищите. Да сами не заплутайте.

— Владивой, — почти простонала женщина, хватаясь за голову. — Ой, что будет…

Да, подумать страшно, как разгневается князь от вести о пропаже дочери. Какая лютая тревога его обуяет — которая непременно выльется упреками на голову Драгицы. Да что ж поделать? Без гридей тут точно не справиться. И все ж никак не давала покоя мысль: как княжна могла здесь заплутать? Ведь знает эти места с самого детства. И Гроза попыталась вспомнить, когда перестала ее голос слышать. В какой миг это произошло? И не сумела: девушек вокруг много, не всякий оклик различишь.

Она подхватила подол и понеслась едва не бегом к городу. И запыхалась страшно, пока поднималась чуть в гору. По вискам тек пот, рубаха прилипла к спине. Но она постаралась шага не сбавлять: скорее сказать всем. А там сыщут, поди. Как по- другому-то?

Она влетела в ворота детинца. И сразу — к дружинному полю, где можно и воеводу Вихрата порой встретить. А уж какого десятника — и подавно. Первого заметила сотника Деньшу, схватила за рукав, разворачивая к себе, дыша тяжко, пытаясь хоть слово вымолвить.

— Что стряслось, Гроза? — сразу понял он, что неладное творится.

Поймал ладонями лицо. А она и отстраняться не стала, потому как не до этого.

— Беляна… — выдавила наконец, едва уняв дыхание. — Пропала в лесу. Пока мы травы собирали.

Сотник не поверил сначала: так явственно застыли его глаза при попытке понять, какие-такие страшные слова срываются с губ Грозы. Но он быстро пришел в себя. Оттолкнул ее легонько:

— К князю иди. А я кметей пока соберу. Отыщем.

Он пошел к избам, а Гроза встала, не в силах больше и шага сделать. К князю идти… Да легче сейчас с крыши терема броситься, чем пред очами Владивоя встать. Но она все же сдвинула себя с места. Прошла по двору — под недоуменными взглядами отроков и случайной челяди. Немного остыла после бега

— и стало прохладно немного в свите даже в тереме нагретом. Гроза распахнула одежу, бездумно стаскивая с плеч, и вошла в покои князя. Верно, после утренни он еще оттуда не ушел?

Она едва не столкнулась с Владивоем в дверях. Князь быстро подхватил ее под локоть. Опустил на голову взгляд озадаченный, но и радостный как будто. Прорезались в уголках его глаз тонкие морщинки: он умел порой улыбаться только ими.

— Ты чего это, Грозонька?

И понятно, чему удивился: сама она никогда к нему не ходила. Только если звал порой.

— Мы травы собирали у реки… — она подняла лицо. — Беляна пропала. Мы искали, но пока не нашли. Я Деньше сказала. Он кметей сбирает.

И все. Все слова закончились — а горло словно пересохшим колодцем обратилось. Что будет теперь? Владивой поддел ее пальцами за подбородок, вскидывая, обводя лицо тяжелым взглядом.

— Иди к себе, — только и бросил.

Отпустил, оставив на коже остатки прикосновения — и быстро ушел.

Гроза и хотела за ним пойти, помочь еще хоть чем-то, но не стала. Кмети теперь лучше справятся, а девицы подскажут, что смогут. Она слышала, сидя в своей горнице у закрытого волоком окна — хотела отодвинуть, да забыла — как вернулись челядинки из леса. И голоса их понеслись между бревенчатых стен, встревоженные, словно стайка птиц. Стало быть, еще не нашли…