– Милости просим! – бросился пожимать мне руку лысый толстяк в засаленном костюме – Ксаверий Антонович! Ученик медиума. Да, да, имя у меня необычное, батюшка в святках вычитал.

– А вы? – повернулся я к женщине с «макаронной» прической – Мадам Андреева? Я не ошибся?

– Ах, какой галантный юноша! – вдова подала мне для поцелуя руку – Как замечательно, что в этой варварской стране еще сохранились настоящие рыцари. Елена Никаноровна, смотрите, какое в наших рядах пополнение.

– Молодая кровь – радостно вставил толстяк.

– Шарман, Аллочка! – раздался каркающий голос старухи – Ах, какого духа мы сейчас вызовем! Может, даже последнего императора удастся услышать!

– Нет, лучше давайте все-таки на убиенном Павле I остановимся – поморщилась хозяйка.

Я всмотрелся в лицо Андреевой. Да, судьба и время ее не пощадили. В 47-м арестована вместе с мужем по обвинению в антисоветской агитации и организации покушения на Сталина. Долго сидела в тюрьме, потом моталась по ссылкам и билась за освобождение мужа. А ведь она не такая уж и старая. Полтинника даже нет.

– Чего же мы ждем? – вновь влез Ксаверий Антонович – Давайте уже начинать, молодой человек!

– Да, собственно, я хотел переговорить насчет рукописи Даниила Леонидовича – я снял пальто, бросил его на ворох верхней одежды, что лежал на старинном диване. Вешалка, видимо, эзотерикам не положена.

– «Роза Мира»? – Андреева внимательно на меня посмотрела – Даниил завещал опубликовать труд своей жизни на Западе, о чем нам с вами говорить?

– Разве оценят большевики подобное мистическое прозрение? – прокаркала мрачная старуха – Они могут только разрушать церкви, да талдычить цитаты из своего Маркса. А вы знаете, юноша, что этот Маркс был страшным русофобом? «Существование такой державы, как Россия, уже дает основание всем другим странам сохранять свои армии» – вот что ваш Маркс говорил про нас!

Причем тут основоположник и почему он именно “мой” – до меня так не дошло. Я лишь неопределенно пожал плечами.

– Елена Никаноровна – набросилась на старуху вдова Андреева – Неужто нужно обязательно вести эти политические споры именно здесь и именно сейчас?!

– Дамы! – молитвенно сжал руки Ксаверий Антонович – Давайте уже начинать! Сумерки – пограничное время, сосредоточение всех потусторонних сил. Упустим же благоприятный момент!

– Я лучше посижу, посмотрю – отперся я, усаживаясь на диван рядом с кучей одежды – если вы не против.

– И правильно! – кивнула старуха – Вы юноша – неофит. В высшие сферы вам еще рановато заглядывать…

– Елена Никаноровна! – толстяк плюхнулся рядом на стул – Либо начинаем, либо расходимся. Неужели вы не понимаете, как мы все рискуем?! За всеми нами следит КГБ!

Старуха в ответ поджала свои тонкие губы и резким движением руки сдернула со стола темную ткань. Под ней оказалась потемневшая от времени доска для спиритических сеансов, или Уиджа, как ее еще раньше называли. И доска эта явно была старинной, дореволюционной – в алфавите, нанесенном на нее, букв было больше тридцати двух, а слово «нет» – с твердым знаком на конце. Сверху на доске лежала треугольная деревянная плашка – указатель, в центр которой было вставлена круглая линза.

– Господа! – Андреева извиняюще посмотрела на меня – Что о нас подумает… кстати, мы даже не соизволили поинтересоваться именем юноши.

– Алексей – коротко представился я – Мешать вам не буду, лишь посмотрю.

Если коротко, то смотреть было не на что. Цирк в исполнении старухи продолжался около получаса. Сперва тишина, потом тихое, мерное постукивание. Услыхав его, вдова и толстяк испуганно застыли. Опять тишина. Потом неясный голос похожий на старушечий…

– Ду-ух? Ты здесь?

Тук-тук.

– Ду-ух, кто ты?

– Им!

Тук… Тук, тук…

– Им-пе-ра! О-о! Господа…

– Император Николай!

Неужели Андреева и толстяк не понимают, что старуха просто дурит их? Елена Никаноровна закатила глаза, и утробным голосом медиума, вошедшего в транс, вещала от имени последнего русского императора. Тот просил их найти его могилу и похоронить по-христиански. Законное желание, кстати.

– Дух императора, – прерывисто и взволнованно спрашивал Ксаверий Антонович, – Скажи, стоит ли мне переходить из НИИ-2 в Главхим? Или нет…?

Я чуть не выругался матом вслух. Все с ними ясно… Зря я только потратил свое время. И рукопись Андреева мне не увидеть, и на мои вопросы здесь некому ответить. Шарлатаны. Я тихонько поднялся, взял свое пальто и вышел в коридор. Моего ухода никто даже не заметил. Из приоткрытой двери соседней комнаты выглянул вихрастый, конопатый паренек в школьной форме. Залихватски подмигнул мне.

– Заходи!

Я, поколебавшись, вошел. Комната очень напоминала соседнюю – круглый стол, диван, несколько стульев. По стенам на вешалках висели вещи. Бедно.