Милославская и Игорь одновременно рванулись к нему, но бывший секьюрити, видимо, благодаря своей профессиональной хватке оказался проворнее и завладел оружием первый. Яна замерла. Джемма не могла одновременно и удерживать Альбина и нападать на Игоря, поэтому она лишь глухо рычала, косясь на мужчину, но не отпуская теперь уже горла Альбина. Так что в данный момент все было в руках Милославской, а точнее она сама была во власти человека, которого считала убийцей. Яна понимала: несмотря на то, что хотя лишь обстоятельства вынудили Игоря совершить преступления и он уничтожал только тех, кто по его мнению заслуживал смерти, но в данный момент, защищая свою жизнь он способен на все. В том числе и устранить ее.

Поэтому женщина решила тянуть время, надеясь на появление Руденко. Она приказала Джемме держать альбина и ничего более не предпринимать, а сама посмотрела на Игоря, негромко проговорив:

– Я ничего тебе не сделаю. Понимаешь? Мне уже все известно, прежде всего то, что ты устранял лишь наркодельцов. Это из-за того, что произошло с твоей сестрой?

– Не только, – неподдельная горечь звучала в голосе Игоря, однако он все также держал Яну на мушке, осторожно отходя к окну. – Пройди сюда, – кивнул он Милославской и добавил: – Только не делай резких движений. И учти, если твоя псина лишь дернется или даже просто отпустит этого, – он бросил взгляд на распростертое неподвижное тело. Видимо, падая Альбин ударился головой об угол столика и теперь был без сознания, – я сразу же выстрелю. В нее или в тебя, – помолчав добавил он.

Затем, когда Яна по его приказанию села в низкое кресло – расчет опытного человека понятен: из такого низкого мягкого кресла очень быстро встать было затруднительно, на это понадобилось бы время, Игорь продолжил разговор:

– Как ты слышала, именно из-за него я сел в тюрьму. Мы с этой скотиной, – он вновь кивнул на Альбина, – вместе выросли, учились в техникуме, вместе и в армии служили, в Афганистане. Там Юрик и вышел на наркоту. Таким путем хотел побыстрее разбогатеть. Что ж, разбогател. Теперь весь район прибрал к рукам, главный наркобарон, то же мне. А меня в темную использовал. Это же мы вместе в начале девяностых занялись автоперевозками. А он однажды и попросил машину отогнать в другой город, другу помочь, якобы.

Игорь хрипло рассмеялся и, не отводя от женщины взгляда, распахнул окно.

– Когда у машины обнаружили в багажнике второе с «белой» начинкой, я был ошеломлен, но на Юрика даже подумать не мог. Хотя, за долгие дни за решеткой все понял. Прежде всего, что он меня не в первый раз в темную использовал. А он в ногах валялся, умолял, чтобы только всю вину на себя взял. Я друга и не предал. А как вышел, обнаружил, что мою маму покойницу с сестренкой он, как и обещал, без внимания не оставлял, деньгами снабжал. Только вот сестричку, молоденькую дурочку, с такой компанией свел, в которой наркоту за милое дело почитали, ЛСД, да всякой другой дурью баловались. А последствия…

– Последствия я уже видела, и очень вам сочувствую, – тихо проговорила Яна, судорожно раздумывая, как его удержать, если перед уходом бывший секьюрити пожелает устранить лишних свидетелей.

– Тогда ты поймешь, что не только из чувства мести, но и желая устранить всю эту мерзость, хоть немного очистить город, я решил уничтожить Альбина и иже с ним, крупных поставщиков наркоты.

– Да-да, – подхватила Яна, – я так и поняла. – Он не почувствовал иронии, когда она не очень осмотрительно добавила: – Поэтому-то ты и поставил себе план – по человеку каждые шесть месяцев. Только вот с Олегом и Никитиным у тебя как-то странно получилось.

– Ну да, – не замечая прозвучавшей иронии Игорь мечтательно улыбнулся. – я все продумал и, если бы не ты, смог бы выйти сухим из воды. С Олегом же действительно получилось очень необычно. Я ведь знал, что многим рискую, а оставлять сестру без средств к существованию никак не мог. Сама она разве способна работать? За ней уход необходим, а в я психушку ее отдавать не собираюсь. Конечно Юрик мне за телохранительство и прочие мелкие услуги неплохо платил, но я все же не брезговал и другими заказами. Ну, ты понимаешь, каким, – бросил он выразительный взгляд на женщину и улыбнулся, увидев сузившиеся глаза Яны.

Милославская убедилась в правильности своих неприятнейших предположений – раз Игорь так откровенно рассказывает о своей киллерской деятельности, то значит не собирается оставлять их в живых. Необходимо было действовать. Пока он продолжал разглагольствовать, видимо, ожидая аплодисментов и похвал от восхищенных зрителей, женщина взглядом показала не сводившей с ней глаз собаке, быть наготове.

– Всего их было три, ну а на четвертый раз со мной связался кореш, с которым мы в тюрьме огонь и воду прошли. Он знал, что у меня неплохие связи и попросил найти человека, способного уничтожить мерзавца, торгующего наркотиками и погубившего подростка, какую-то соседскую девчонку. Когда я узнал, что это оказался племяш Юрика, тот самый мальчик, бывший ему вместо сына, будущий заместитель и помощник, то очень долго смеялся. Честно говоря, я тогда даже деньги почти все вернул. Выслал анонимно. Рука не поднималась – этого Сизова все равно пришлось бы устранить…

В этот момент Игорь бросил взгляд в окно, откуда прозвучали призывно-вопиющие сигналы сирены подъезжающей милицейской машины и напрягся. «Черт, – ругнулась про себя Милославская, – ну почему именно сейчас Руденко приспичило с такой помпой врываться во двор. Идиот». Все же, воспользовавшись секундным замешательством мужчины, Милославская мгновенно успела глазами показать Джемме, что необходимо срочно действовать, сама же, желая отвлечь его внимание от собаки громко произнесла:

– Мне плохо! Сердце!