О взявших на меня заказ хеленитах он, впрочем, значимых подробностей не привел, сослался на отсутствие источников информации, но по движениям в Кеттенхуте и урывками столице провинции поведал многое.

Касательно провинциальной политики, как я и догадывался, Нессу в Кантии никто не ждал — и больше всего Наместник. Противостоять воле Императора впрочем, тоже не осмелился, так что комплектование двора лучшими представителями дворянства провинции организовал и вроде как даже предпочел мирное сосуществование.

Кто посчитал одним из «лучших» меня, сыскарь не имел ни малейшего понятия. Признался, что специально глубоко не копал в этом направлении после покушения, чтобы голову не оторвали. Но «старые» ан Бойгены ныне проживали в Хогрэйне. Денег у остатков пиратского рода на покупку дома в столице хватило, кроме того по непроверенным слухам мадам тряхнула должников, друзей и родственников, договорилась с Наместником об условиях амнистии и готовилась к покупке выморочного фьефа.

Преступный мир Кеттенхута, как впрочем, и Хогрэйна ничего особо серьезного не представлял. Никаких Гильдий Воров и Гильдий Убийц, смотрелок и прочих крестных отцов провинциального и транспровинциального масштаба, несколько банд разной степени беспредельности и размеров, то грызущихся, то сотрудничающих друг с другом и подбирающие вокруг них крошки мелкие шайки и одиночки. В Хогрэйне префект внутренней стражи славился свирепостью и пещерной ненавистью к преступникам, так что там блатота дышала через раз, регулярно обновлялась в петлях и клетках на «лобном месте» и в приличных кварталах почти не шалила. В Кеттенхуте с этим делом было похуже, но оперативная обстановка оставалась стабильной — город был безопаснее многих таких же. Возможно потому что из-за близкого соседства со столицей «Биржи» наемников в нем не было, так что те, поиздержавшись, на насильственные преступления в криминальных сводках влияли по минимуму.

Как таковые, Хогрэйн с Кеттенхутом можно было назвать Москвой и Санкт-Петербургом Кантии, с тем отличием, что второй был не культурной, а торговой столицей провинции. Местное дворянство, как меня уверили, определенным весом пользовалось, но он мог быть и повыше, а вот городское купечество авторитета набрало куда как повыше купечества столичного. Возможно, потому что многие процветающие торгаши предпочитали проживать в Кеттенхуте.

Участвующее в политической жизни городское дворянство грубо делилось на две группировки — ан Риггана и полукровки ан Дрина (если точнее с появлением принцессы их стало три). Купечество и руководство ремесленных цехов были куда более раздробленны, каждый член городского совета вел самостоятельную политику. Однако, с другой стороны «третье сословие» было более чем благородные сплочено в целом, так в любой выгодный момент могло выступить единым фронтом, что со стороны перегрызшихся меж собой дворян Мильд считал невозможным.

«Божьи слуги» якобы стояли над схваткой и интриговали каждый сам за себя. Реально все, конечно же, было гораздо сложнее не только применительно к одному из храмов Хелы.

В общем, плодотворно мы побеседовали. И я собирался повторить разговор при первом удобном случае.

Но уже после того, как мы съездим на полуостров и возможно даже отомстим за столь глупо погибшего парня.

— Понимаю твою принцесску. — перейдя на русский заключил Иваныч, остановив коня и любуясь видом Архонского полуострова. С тракта камень склонов, четко выделяющиеся на фоне растительности участки стен и пятна развалин наблюдались очень удачно, хоть японцев сюда вози.

— Знал бы, возможно сразу же сюда полез. — ответил я. — А сейчас поздно уже. Ни того, ни этого не удержу.

— Ты бы дурак был, — покачал головой «Сидоров» и перешел на кайре — если без подготовки сюда зашел. Баронство и пурпур в гербе на земле не валяется, его зубами и когтями не всякий выгрызет.

Мои воины зашушукались.

— Мы об этом уже говорили. — ответил я.

Иваныч спешился и, вытащив из седельной сумки, пустил в ход цифровой «Canon».

— Местечко удачное. Этого не отнять.

— Ты еще бухт не видел. Про постройки не будем.

— Не будем. — согласился со мной «фер Вальгерд». — После ста лет там только стены на что-то годны. Условно.

— Это да.

Но стены он тоже проверил, начав с махины в горле перешейка. Не поленился залезть наверх по рассыпающейся под ногами каменной лестнице, поковырять в десятке мест раствор ножиком и даже пощелкать фотоаппаратом внутри башен с обрушившимися перекрытиями.

— Лакомый кусок. — задумчиво заключил разведчик, надевая на объектив крышку. — Меняю мнение, в Архон компания вцепится как собака в окорок. Без вариантов.

— Блять! — сказал я.

— К тебе это не относится. — отмахнулся Иваныч. — Даже не думай про это. Здесь целый десант нужен. Даже не с островов, а прямо с Большой Земли. Сразу такие дела не делаются, успеешь свой Бойгендэйл отстроить. Да и потом ему применение найдется.

— Надеюсь! — скривился я.

— Зря кривишься. В большом порту много лишних глаз. А у тебя они откуда в глуши? Если все нормально будет, на тебя как минимум мокрушников забазируют.

— О-о-о!

— Вот тебе и о-о-о! Но пока начальство не знает, зачем хуила ан Айнринг возле тебя крутится. К добру или худу. Когда снова тебя найдет, спроси, что он хочет в обмен на Суропова. В рамках разумного, разумеется. Удача тебе зачтется. Спасай парня.

— Ты не говорил, что связывался с начальством.

— Я на храм карателей хотел напустить. Перед отъездом пришел ответ.

— Не разрешили? — спросил я, отметив, что Кеттенхут находится в зоне действия ретранслятора. Этого я не знал.

— Нет. Но нам с тобой на операцию добро дали. Отдельное пожелание — взять живым и выжать из настоятеля как можно больше информации. Вопросник зашлют на днях.

— Блять!

— Ну да, все серьезно. А сорвись все, «я не я и жопа не моя» будет.