Еще не светало, когда нас поднял дежурный. Быстро вскочили и стали собираться. Сна как и не бывало. Приняли легкий завтрак. Слышно, как на стоянках гудят моторы. Это наши техники и механики готовят штурмовики к вылету.

Казалось, наш инженерно-технический состав совсем не отдыхает. Техники, механики, мотористы, специалисты разных авиационных служб последними покидают аэродром, а утром снова встречают нас на стоянках у готовых к боевому вылету самолетов.

Вот и сегодня техники уже рапортуют летчикам - штурмовики готовы к заданию. Во всем чувствуется организованность, четкость. Авиаторы понимают: задание предстоит ответственное и очень трудное. Летчики уточняют сигналы взаимодействия, интересуются метеообстановкой на маршруте и над целью. А командир уже смотрит на часы. Пора. Отдаются последние указания, порядок выруливания на старт остается без изменения. Звучит привычная команда:

– Пo самолетам!

А на противоположном конце аэродрома готовятся к вылету истребители. Это наше непосредственное прикрытие.

Едва заалела кромка неба над гребенкой дальнего леса, как ожил и загудел наш аэродром. Раскатистым эхом отозвались ему близлежащие поля. Все потонуло в железном грохоте моторов. Вот пошла на взлет первая группа. За ней - вторая. В установленном порядке взлетели и истребители.

В воздухе быстро собрались экипажи. Разговор по радио запрещен. Ведущие групп штурмовиков и истребителей качнули друг другу крылом: все в порядке. Скоро вся наша группа взяла курс на запад, как бы неся на своих крыльях предрассветную зарю.

Для достижения внезапности наш маршрут проходил над малонаселенной местностью. Штурмовики шли, прижимаясь к земле. Только истребители периодически делали подскок, внимательно просматривая пространство. Следуя в хвосте колонны, я хорошо видел их. Ударная группа терялась на фоне земли. Не видно и прикрывающих нас с Бабкиным истребителей. Наверное, они летят где-то сзади и выше нас.

Накануне вылета накоротке мы обсудили с ведущим, молоденьким усатым лейтенантом, наш боевой порядок на маршруте. Условились о совместных действиях на случай нападения истребителей противника. Тут же Миша Бабкин пошутил над воздушным стрелком - серьезным и малоразговорчивым младшим лейтенантом Смирновым, чтобы тот в суматохе боя не ударил по своим истребителям.

Это он намекнул Смирнову на давнишний случай, когда в одном из своих первых боевых вылетов тот принял наш Як-1 за "мессершмитт" и не на шутку перепугал меня: в те секунды наш самолет планировал на посадку и представлял собой хорошую мишень для противника. Долго потом еще острые языки не давали покоя оконфузившемуся "стрелкачу".

О месте истребителей сопровождения в полете у штурмовиков не было единого мнения. Мы в полку всегда придерживались принципа, что командиру группы "маленьких" видней, где им находиться: выше, справа, слева, сзади... Меня, например, всегда удивляло, когда ведущий прикрываемой группы вдруг начинал командовать: "Маленькие, подойдите ближе!" Этим самым он лишал истребители маневра, их важнейшего, наряду с огнем, оружия в бою.

Непосредственное прикрытие штурмовиков или бомбардировщиков - нелегкая боевая задача. От истребителей требовалось хорошее знание тактики противника, всех его уловок, применявшихся им для того, чтобы обмануть бдительность группы прикрытия, увести ее подальше, сковать боем, а затем напасть на наши экипажи.

Первая группа штурмовиков с малой высоты сбросила бомбы на аэродромные стоянки. Через несколько секунд мощная взрывная волна подняла в воздух обломки вражеских самолетов. Наши истребители энергично отвалили в сторону с набором высоты. Не хватало еще им попасть под взрывную волну от бомб своих штурмовиков.

Не успели осесть фонтаны первых мощных взрывов, как вторая группа Ил-2 ударила по самолетным стоянкам эрэсами и из пушек, а затем обрушила на цель бомбы. Вдогонку уходящим штурмовикам потянулись огненные цепочки - наконец открыла огонь зенитная артиллерия гитлеровцев. Проснулись, вояки! Настал и наш с Бабкиным черед. Смотрю на идущую впереди группу. Заколыхался строй "ильюшиных". Ведомые выполнили противозенитный маневр. И опять наши истребители прикрытия стремительно взмыли вверх. Правильно, подальше от греха. Прижимаясь к земле, подхожу к аэродрому. Теперь надо перебороть себя, набрать высоту, сосредоточиться и пройти по прямой над целью.

Такая у нашей пары задача - сфотографировать аэродром, привезти фотоснимки, которые покажут результаты работы товарищей. Трудно заставить себя лететь в самую гущу огня, но приказ есть приказ. Беру штурвал на себя, бросаю взгляд на высотомер: стрелка медленно ползет вправо, высота - заданная. Впереди по курсу аэродром. Не могу определить его границы, вижу только клубы дыма, пыли и языки огня. Включаю фотоаппарат и стараюсь выдержать прямую.

Слева и справа мечутся огненные трассы "эрликонов". По курсу вспыхивает множество багровых бутонов. Затем они седеют и висят в воздухе, словно ватные хлопья. Красивое зрелище, но подальше бы от этой красоты. Инстинктивно втягиваю голову в плечи. Хочется сделаться маленьким, незаметным. Вдруг слышу сильный удар: "Тррах!" Взрыв произошел где-то внизу, под самолетом. А через пару секунд снова подбросило машину: кажется, задело левую плоскость. Мгновенно проходит оцепенение. Мысль работает четко и ясно. Еще немного надо пройти по прямой, а потом можно будет бросить машину вниз, в сторону - выйти из этого огненного шквала. Но пока рано.

Что-то кричит воздушный стрелок - в этом хаосе разобрать невозможно. Наш штурмовик опять вздрагивает, в кабину врывается дым. Слышу пулеметную дробь. Догадываюсь - стрелок открыл огонь из крупнокалиберного пулемета.

Со скольжением на левое крыло перевожу самолет на снижение. Бросив мгновенный взгляд вправо, вижу, как мой ведомый повторяет маневр, его машина тоже в белых хлопьях.

Вывожу штурмовик у самой земли. В горячке не замечаю, что самолетом стало трудно управлять. Он как-то нехотя реагирует на отклонение рулей, заваливается влево. Смотрю на левую плоскость. Рваными краями топорщится законцовка крыла. В левом элероне зияет дыра, ленточки перкалевой обшивки трепещут в воздушном потоке. Стрелок докладывает, что и в фюзеляже большая пробоина. Полету она пока не мешает. Разве только съедает скорость. Но она у нас и так значительно упала. Повреждения определять пока некогда. Опять осторожно пробую управление. Самолет хотя и вяло, но слушается. Запрашиваю по радио ведомого: