Торопливо принялся исследовать карманы, выкладывая содержимое прямо на столешницу: чехольчик с ключами, другой - с телефоном, мультитул, платок, зажигалка, пластинка с пилюлями рыбьего жира, жвачка мятная, клеммташ с царской пятисотрублёвой банкнотой - странно, как он оказался тут? Наверное, когда дома коллекцию показывал, в карман сунул второпях, записная книжка с прикреплённым карандашиком на золочёной цепочке, сувенир от визита в Лейпциг... Холера, даже мелочь нигде не завалялась!

У обходчика слегка изменилось выражение лица. Стало более внимательным, что ли?

–  Слава Йсу, пан Станислав, пан осторожный человек! Укрыл пенёндзы на разживу. А что бумажник пропили - так пану известно: что ушло, то вновь придёт.

–  Да какие пенёндзы, пан Томаш! Пенёндзы в бумажнике остались! - Я откровенно не понял реакции железнодорожника. Ведь действительно, когда мы выходили из дома пострелять, бумажник оставался дома, на обычном своём месте в ящике. Вместе со всем содержимым: и злотыми, и обеими пластиковыми картами, и сотней евро 'на всякий случай': вдруг придётся срочно смотаться в Германию, так чтобы не искать судорожно банкомат при мелких расходах. А то был уже как-то раз такой случай, лишнее неудобство получилось.

–  Пан Станислав богатый человек, если ему пятьсот рублей - не пенёндзы. Простому обходчику не один год нужно работать за такую сумму. Хотя здесь, вдали от города - на что их тратить?

Тут только до меня дошло, что посерьёзнел наш гостеприимный хозяин как раз увидев коллекционную 'пятисотку' в клеммташе. Вот оно как, оказывается! Выходит, здесь это - не предмет собирательства чудаков-бонистов, к которым мы с Будкисом имеем удовольствие принадлежать, а вполне себе ходовая валюта. Вот так-так...

Это что же получается? Если так, то мы что - действительно переместились во времени и пространстве? Вроде всё сходится: и зима вместо весны, и смена местности, и архаичное жилище обходчика, да и сам он в своей антикварной форме... Если учесть, что банкноты такого образца, с портретом Петра Великого в треуголке, скопированного со знаменитой статуи Антокольского, появились только в 1898 году, то, выходит, и мы сами очутились примерно между этим годом и 1917. Хотя вот не знаю: в 1912 году появилась 'пятисотка' другого вида, с Петром без шляпы, но вот заменила ли она предыдущую или они имели параллельное обращение? Не помню... Но в любом случае - торчим мы где-то в Российской Империи и нет ещё не революции семнадцатого, ни независимой Польши, ни, тем более, моего дома вместе с ящиком стола, где я оставил свой бумажник...

Это осознание потрясло меня настолько, что перетрудившиеся за минувшие сутки нервы не выдержали и я истерически расхохотался...

Андрей

Тю, совсем наш Стасик сбрендил! Трещал-трещал с дядькой этим на пулемётных темпах, потом принялся карманы выворачивать, - морда ки-ислая, как лимон жуёт, а потом ка-ак заржёт! Прямо-таки ухохатывается.

–  Слышь, Троцкий, ты чё - живого Жирика увидел? Чё за приколы? Расскажи нам, мы тоже хотим повеселиться.

–  Повеселишься, до слёз. Ты у нас главный историк и великий реконструктор, значит, должен помнить, когда русско-японская закончилась?

–  В сентябре пятого года. Тыща девятьсот который. Вместе в школе проходили, только ты, по ходу прошёл мимо. А чё?

–  А то, братец ты мой, что сидим мы тут такие красивые из себя, а на Дальнем Востоке эта самая война вовсю шпарит. 'Са-ами взорва-али 'Коре-ейца', нами потоплен 'Варяг'!' - совершенно немузыкально взвыл Трошицинский. М-да... Не Карузо и точно не Хворостовский. Вбыв бы певуна, да свой, жалко.

–  В смысле 'шпарит'? - Вмешался в разговор Борис. - Что, и Порт-Артур осаждают?

–  Не исключено. Спросить надо.

–  И спросим! - Будка, когда захочет, может быть очень въедливым. - А скажите, пан Томаш, Порт-Артур японцы не взяли?

Обходчик, всё это время глядевший на нас с некоторым опасливым подозрением - как люди смотрят на скорбных разумом: 'тихий-то он тихий, а ну как бросится?!' - хмыкнул, огладив усы:

–  В Артуре москали ещё в начале зимы капитулировали. Пан Бог даст - скоро мир настанет. Але ж я слышу, пан Анджей мувиць, цо до вржесеня война будет? Откуда пан те ведае?

–  Предположения такие. Учёные люди говорят.

–  Худо. У меня сёстрженец в войске, пока война идёт, увольнения им не будет, а Збыслав свой срок уже выслужил, пора бы уж повертаться в обрат, да и за хозяйство браться. Аглая как мужа схоронила, вовсе больна стала, она меня на семь роков старше, Збышек у нее млодший. А то от Кшиштофа новостей нет, да и то: с той Америки через море и напишет, а везут не скоро. Да и не пишет, холера! Так что лучше было б, если бы царь с микадо скорее мирились. Никакого добра людям от тей войны нема! - Поляк в сердцах хлопнул по столу.