— Ты ни в грош не ставишь мой жизненный опыт, Маша! Пройдет несколько лет, и ты останешься одна, у разбитого корыта…

— Я не оставлю Вашу дочь, Ирина Михайловна, — вмешался Сергей, — потому что искренне ее люблю. Она ангел во плоти! И моя соотечественница, что невероятно важно. Жить, угождая трем женщинам будет очень трудно, но мне кажется, что я справлюсь….

— Что?! — вскричали мать и дочь. — Как так три женщины? Кто третья?

— Ну, я ведь жил около года в Англии, где очень тяжелые условия для нормального существования….

— Кто она?!

— Сара, дочь Уинстона Черчилля….

Наступил август 1939 года и мир узнал, что Германия и СССР заключили договор о ненападении. Взвыли все газеты европейских стран: теперь руки у Гитлера развязаны, и он непременно на кого-нибудь нападет! Основным кандидатом на заклание называли, конечно, Польшу. В Британии состоялось внеочередное заседание палаты общин, на котором рассматривался вотум недоверия к правительству. Обвинительную речь произнес Черчилль и в этот раз недоверие было принято значительным большинством голосов. Королева в срочном порядке лишила Невилла Чемберлена полномочий и назначила премьер-министром Уинстона Черчилля. По случаю вступления в должность Уинстон произнес новую речь, в которой обвинил руководство Германии в стремлении к европейскому господству, а руководство Советского Союза — в подталкивании Гитлера к войне и назвал перевертышами. Еще он предупредил страны так называемого Антикоммунистического пакта о самоубийственных последствиях их агрессии и призвал демократические страны Европы и мира к единению.

Во Франции состоялось закрытое заседание правительства, посвященное обязательствам страны по защите своих союзников. Было констатировано, что реальную помощь войсками можно оказать только Бельгии, Голландии и Люксембургу. Польша же находится очень далеко, к тому же вход в Балтийское море блокирован флотом Германии, который несмотря на мирное еще время вряд ли пропустит в Гдыню транспорты с французскими воинскими контингентами. Реальной помощью будет лишь мощное наступление войск союзников (включая и английский экспедиционный корпус) на западную часть Германии. И к этому наступлению надо немедленно готовиться. С одной оговоркой: это наступление может состояться только после нападения Германии на Польшу.

— То есть после 1 сентября? — спросил министр обороны Даладье.

— Почему Вы назвали этот срок? — хмуро спросил Блюм.

— Но именно он указан в той пророческой книге….

Сергей находился в августе все еще во Франции. Саре, которая бомбардировала его письмами, он пожаловался на происки президента Лебрена, которому удобно иметь под рукой писателя-пророка. Анжелу же упросил отправиться пожить на ее родине, в окрестностях Бордо. Она пыталась протестовать, но он укоризненно сказал:

— Ты ведь прочла мою книгу и знаешь, что вскоре может начаться война….

— По твоей же книге французы войну еще год будут только изображать. Так с какой стати мне этот год в провинции париться?

— В этот раз может выйти по-другому. А если повторится, я вызову вас с Валери в Париж.

— Ладно, мы уедем. Но знай, что у меня здесь остаются подруги, которым я поручу присматривать за твоим поведением.

— Опрометчивый шаг. Эти девушки и дамы первыми станут меня совращать — таково свойство всех подруг.

— Побоятся. Знают, что я при встрече тотчас вцеплюсь им в волосы и выдеру без всякого снисхождения….

Как бы там ни было, а миловаться с Машей Морозовой в своей квартире Сергей то ли побоялся, то ли постеснялся и продолжал снимать номера в отелях. Маша, впрочем, принимала это как должное — лишь проверяла всякий раз чистоту ванной и свежесть постельного белья. В постели же она радовалась любым его ласкам, говоря:

— С кем-то другим я сочла бы это безнравственным и даже отвратительным, но тебе, милый, я верю безоговорочно. И ты в самом деле доставляешь мне своими выдумками неожиданное и острое удовольствие! Продолжай меня удивлять и заставляй трепетать! Мне так сладостно тебе отдаваться!

Еще она говорила:

— Отбрось эти противные презервативы! Дай мне ощутить твою живую плоть! Я положусь на волю Бога: если он захочет, чтобы я понесла от тебя, то пусть так и будет. Я стану твоей женой, хоть и не венчанной! А также матерью твоего ребенка. В то что ты нас с ним забудешь, я не верю.

— Я могу в скором времени погибнуть, — сказал Сергей. — Война вот-вот начнется….

— Но ты ведь не солдат, а дипломат! Тебя снова пошлют в какое-нибудь посольство — только и всего. Лишь бы не в Англию….

— Чем тебе не угодила Англия?

— Там живет эта Сара, она опять тебя приберет к рукам….

— Вряд ли я вернусь в посольство: президент, вероятно, включит меня в число сотрудников своего аппарата….

— То есть очень далеко от линии фронта и совсем рядом со мной. Я буду рада!

— Но я хочу напроситься в действующие войска. Мне кажется, я смогу что-то подсказывать генералам по ходу сражений.

— Так они тебя и послушают! Вспомни Скалозуба и Чацкого: первый второго и в грош не ставил!