— Не бери в голову! — скомандовал помощник тренера, выдернул из своих шортов ремень и стал хлестать им деву по ягодицам.

— Что ты делаешь, мерзавец?! — вскрикнула она.

— Молчать! Так надо для твоей же пользы! К тестестерону надо примешать адреналин, а это проще всего сделать через боль. Хочешь стать чемпионкой — терпи! И не кричи больше: не дай бог кто услышит.

Бедная Анжела закусила губы и замолчала: лишь из ее глаз потекли обильные слезы. Сергей же быстро стащил с нее лишние тряпки, прекратил экзекуцию, перевернул деву на спину и ворвался пенисом в тесную вагину. Впрочем, иногда он ухватывал пальцами соски и больно их крутил. Кроме того, на пиках экстаза шлепал с размаху Анжелу по щекам, на что она вроде бы почти не реагировала. Но вдруг ее тело яростно напряглось и забилось в оргастических конвульсиях.

— Ну вот, — сказал он расслабленно. — Надеюсь, получилось то, что надо.

— Разорвала бы тебя, если бы смогла! — зарычала Анжела, но тут же счастливо улыбнулась: — Силы меня просто переполняют! Хочется натурально летать!

— Сейчас полетишь из окна душевой, — пообещал истязатель. И накаркал.

Он уже спустил ее почти до земли, как вдруг талию девушки плотно обхватил полицейский.

— Зо ист ес, (Так так) — сказал он. — Во воллен ди байден денн хин (Куда эти парочки только не залазят).

Анжела, конечно, ни слова не понимала по-немецки, но тотчас извернулась, сунула под нос полисмену палец с кольцом и сказала по-французски:

— Я потеряла в душевой кольцо и попросила товарища его поискать. И вот оно, перед Вами, господин офицер. И простите: мне надо бежать. Меня ждут на стадионе.

— Что говорит эта францозин? — спросил полицейский у выпрыгнувшего наружу Сергея.

С трудом лопоча по-немецки Костин сумел все-таки передать смысл слов французской спортсменки и, молитвенно сложив руки, упросил отпустить ее на соревнования. Счастливая Анжела помчалась стремглав, а Костина полисмен все же тормознул.

— Что-то мне лицо твое знакомо, — сказал он. — Как, говоришь, твоя фамилия?

— Серж Костен, — ответил спортсмен с толикой гордости — впрочем, оправданной, так как полицейский его тут же узнал.

— А-а, это ты вместе с Оуэнсом весь стадион своими прыжками поразили? Молодец, парень, ты всем утер нос, а особенно этим американерам. Но все же признайся: ты фикен там в душевой эту лялечку?

— Само собой, — подмигнул Сергей. — Такая была недотрога, а как стал я чемпионом, то и дала. Жаль, конечно, что не в своем отеле — но у вас тут порядки очень строгие.

— Это да, — важно сказал полисмен. — Германия держится на орднунге. Но я знаю пару отелей попроще, где вам за десять марок запросто сдадут комнату на ночь — хоть с двумя ляльками.

— Жаль, что я не встретил Вас день назад. Сегодня у прыгунов последнее выступление и мы будем вынуждены уехать домой, во Францию.

— Доброго пути, герр чемпион.

Когда Сергей вернулся в сектор для прыжков, тетки только-только закончили выступать на высоте 160 см — ножницами, разумеется. Первой по попыткам оказалась венгерка Чак. Но у Анжелы, пропустившей эту высоту, тоже было три попытки — на высоте в 2 см больше. Что она и заказала. А потом с первой попытки взяла по-мужски, перекидным способом. Стадион заревел. Венгерка дернулась повторить ее результат, только ножницы ее подвели. А сияющая от счастья Анжела заказала еще 1 см и взяла — хоть и со второй попытки. Дальше она решила не искушать судьбу и поберечь свои не такие уж сильные связки.

Тренер Лаваль был, конечно, счастлив, Костин тоже и вдвоем они стали качать неожиданную чемпионку. Потом было ее награждение, звуки Марсельезы и щипки проигравших прыгуний. Когда автобусы стали развозить спортсменок по отелям, Сергей упросил Маргерит и Анжелу их сопровождать, а у входа в отель спросил:

— А что, если мы сейчас пойдем вместе в кабаре? Отметим ваши прекрасные результаты шампанским, посмотрим на выступление артистов да и сами потанцуем?

— У нас сухой закон, ты забыл? — ядовито спросила Маргерит.

— А ты не забыла, что соревнования для нас уже закончились и соблюдение спортивного режима пока ни к чему? — ухмыльнулся мажор. — Слышала такую поговорку: шаке шоз ен сон темпс (каждой вещи свое время)? Так вот сегодня время веселиться. Едемте девочки, не пожалеете…

— Ну, если Анжела не против….

— Я целиком за. Но ты уверен, что в этом кабаре для нас найдутся места?

— Добрым словом и десятью марками можно уговорить любого швейцара — я так думаю.

— Десять марок? Это же куча денег!

— Мы там заплатим еще марок двадцать-тридцать: ведь живем-то один раз! — ответствовал мажор и продолжил: — Вы, конечно, успели потратить свои командировочные — зато у меня они остались в целости. Так что эти рейхсмарки — во Францию везти?

Девушки помчались одеваться, а Костин остался поджидать их под липами. Сам он был одет в церемониальный костюм французского спортсмена (коричневый сюртук, белые брюки и туфли) и выглядел, вроде, вполне прилично. Ну а девушки наверняка накупили нарядов в Курфюрстендамме и теперь выбирали наилучшие. Наконец они появились в дверях отеля: затянутые пепельносерыми юбками и жакетами в рюмочку, в черных шелковых чулочках и красных туфельках на довольно высоком (сантиметров 8) каблуке. Блузки под жакетами были ослепительно белыми, на головах их красовались небольшие, но замысловатые шляпки, а на локтях висели на цепочках сумочки из жатой красной кожи. Их шеи оплетали ожерелья из искусственных рубинов, а в ушах посверкивали искорки бриллиантов (тоже искусственных?).