— Поза?

Меня обжег его взгляд, и захотелось чего-нибудь жесткого, быстрого, острого. Я повернулась к нему спиной, и низко прогнулась, опираясь локтями на кровать. Герман секунду медлил, я чувствовала, как его жадный взгляд скользит по ягодицам и промежности. Я ожидала, что он резко введет член сразу на всю глубину, но он решил помучить и меня, и себя. Фаллос медленно скользил во влагалище, я ощущала каждый миллиметр, каждую венку на органе. Эта пытка продолжалась слишком долго.

— Гер-ра, — прорычала я.

Герман как будто бы только этого и ждал, так как в следующий момент полностью вышел, и потом резко вклинился в меня. Я сжала в ладонях ткань пледа, пытаясь удержаться на ногах. Это было сложно при таком напоре. Тогда Герман аккуратно опустил меня на кровать, и эта поза показалась мне еще более интимной: мужское тело плотно прижалось к моей спине, давая ощутить всю тяжесть, одной рукой он удерживал себя надо мной, второй обхватил меня по низу живота, принуждая приподнять ягодицы, открываясь ему. Губы сначала ласково целовали шею и плечи, но чем ближе была развязка, тем сильнее губы прижимались к моей коже. Мужчина слегка укусил меня за шею, и от этого откровенного указания на то, как тяжело ему сдерживаться, тело покрылось мурашками. Темп нарастал, и я на пару секунд опередила мужчину, звонко вскрикнув. Затем ощутила, как зубы слегка сжимают нежную кожу, и хриплый мужской стон.

Герман притянул меня к себе, целуя в укушенную только что шею.

Потом почти смущенно (хотя мог ли он вообще смущаться?) сказал:

— Прости. Наверное, следы останутся.

Я прижала ладонь к шее, улыбнулась.

— Я буду носить их с гордостью.

Герман пристально посмотрел на меня.

— Лариса… — задумчиво произнес мужчина, накручивая прядь моих волос на палец. — Мне кажется, я влюбился.

— Кажется? — наигранно беззаботно спросила я, хотя сердце бешено стучало.

— Наверное, еще рано говорить об этом. И я не требуя от тебя каких-то ответных слов. Просто хочу чтобы ты знала.

Герман поднялся, и направился в душ, а я смотрела ему в спину, и хотелось кричать «Я тоже влюблена!», но думаю, что этот чертовски проницательный мужчина и так все знал… Я скользнула взглядом по плечу, цепляясь на татуировку. Сердце болезненно сжалось. Мне было жалко его, жалко Артема, жалко всех, кто пострадал от того взрыва и от всех остальных терактов. Но я знала, что мой мужчина категорически не приемлет жалости. Он привык быть сильным, и все трудности только закаляли его. Кто знает, каким бы вырос тот юноша, студент мединститута, выйдя на одну остановку раньше..? Стал бы он таким, каким я знаю его сегодня..?

Герман уехал обратно в ректорат, я праздно шаталась по дому.

Я весь день пыталась дозвониться Ольге. Подруга так ни разу и не взяла трубку, написав лишь короткое смс: «Со мной всё в порядке, позже позвоню».

Около 8 вечера позвонила Оля. Голос был вполне радостным. Девушка извинилась за свое поведение, и сказала, что «устроила детскую истерику, и ей стыдно», однако, я чувствовала, что это просто ход — улизнуть от необходимости рассказывать о случившемся.

— Оля, — с самой строгой интонацией сказала я. — Не хочешь — не говори. Но меня это наталкивает на мысли.

— О чем?

— О том, что я все 10 лет была рядом с абсолютно незнакомым человеком.

— Ой, да перестань! Всё уже нормально. Почти нормально, — голос за секунду стал напряженным.

— Ты мне не расскажешь?

— Лара…. Наверное, когда-нибудь, да.

— Ты издеваешься?! — сорвалась на крик я. — Я сбегаю от мужчины, отказываюсь от замаячившего на горизонте секса, мчусь к тебе, потом наблюдаю твою истерику, чувствую себя беспомощной, когда Артем тебя как будто насильно увозит! И я не могу знать, что произошло?!

— Ларочка, — ласково сказала Оля. — Прости меня. Может, когда-нибудь я расскажу тебе. Всё расскажу.

— И где Артем? — циничным тоном перебила я ее.

— Рядом. У меня.

— Ммм, прекрасно! Поздравляю! — я понимала, что не имею оснований злиться, но остановиться уже не могла. — Давайте, пока.

Я бросила трубку. Наверное, первый раз в жизни. Устало опустилась на кровать, обхватив себя за плечи. Мне настолько было страшно за подругу, что я не смогла сдержать эмоций, выплеснула все на и так пострадавшую (или нет?) девушку. Теперь мне было, во-первых, стыдно за свое детское поведение, во-вторых, все же обидно, что лучший друг мне не раскрывается.

Неделю я не могла спокойно жить: в каждом звуке мобильного телефона мне мерещился долгожданный звонок Ольги. И я, наконец-то, дождалась.

— Оля, привет!

— Привет, Лара! — я была искренне рада слышать голос подруги.

— Как ваши дела? — осторожно спросила я.

— Наши — хорошо. Ваши как? — рассмеялась Оля.

— И наши хороши. Может, уже встретимся?

— Вдвоем? Или опять двойное свидание?

— Нет! Точно вдвоем! — категорически ответила я.

— Давай! На нашем месте?