— Папань, чё ты гонишь? — ухмыльнулся он.

— Ну ты, сосок отгрызанный! Хлебало-то закрой! — рявкнул вдруг Игнат. И тут же, как бы извиняясь, похлопал Васю по плечу. — Как думаешь, он Грача зарыть сможет?

— Ну, — уверенно кивнул Вася.

Дока опустил стекло и плутовато взглянул на здание школы.

— Так надо помочь человеку, — сказал он, — в этом конкретном деле.

Висящее над школой солнце, казалось, подмигнуло ему из-за облака и спряталось, чтоб не рассмеяться.

Дверь открыл Стас и спросил, понизив голос:

— Почему Такэру называет тебя сэнсеем?

Глеб снял куртку.

— Я его тренировал около месяца. Еще вопросы есть?

— Не за один раз, — улыбнулся рыжий.

— Да чего там, — вздохнул Глеб, — выстреливай уж всю обойму.

В комнате Даша играла в шахматы с Ильей. Такэру напряженно «болел». Белые фигуры Даши теснили черных по всему полю. Илья нервно поглаживал курчавую бороду.

— Шолом, — обронил он при появлении Глеба.

Даша подняла на Глеба сияющие глаза и тут же уставилась на шахматную доску.

— Может, прерветесь? — предложил Глеб. — Помните, зачем я вас здесь собрал?

Обдумывая очередной ход, Илья рассеянно пробормотал:

— Угу, минутку.

— Сейчас я с ним разберусь, — пообещала Даша.

— Трепись, трепись, — буркнул Илья, двинув ладью. Даша мгновенно ответила конем и выиграла качество.

— Сливай воду, гроссмейстер, — улыбнулась она.

— Перебьешься, — огрызнулся Илья, делая рокировку. Даша срубила его слона и похвасталась:

— Деру, как щенка.

— Дуська! — взвился вдруг Илья. — Ты мешаешь мне думать!

Даша подняла руки вверх:

— Все, котик, молчу. Сдаюсь из старой дружбы.

Лицо Ильи стало пунцовым.

— Слушай, Дуська… либо играй, либо…

Его реплика потонула в общем хохоте. Смеясь, Глеб хлопнул в ладоши.

— Все, хватит!

Никто, однако, не обратил на него внимания: все уставились на шахматную доску. Глеб с усмешкой вздохнул.

Вдруг шахматная доска плавно взлетела в воздух, проплыла над головами и повисла под потолком. Наступила, как говорится, гробовая тишина. И в тишине этой торжественно прозвучал голос Даши —

— Гольдберг, предлагаю ничью.

И вновь раздался общий хохот, причем на сей раз смеялся даже уязвленный Илья. «Ну я вам покажу!» — Глеб изо всех сил старался нахмуриться.

В комнату вдруг вбежал огромный бенгальский тигр, поставил передние лапы на стол и громоподобно зарычал. Илья чуть не проглотил черного ферзя. Хохочущий Стас поперхнулся и застыл с идиотски раскрытым ртом. Такэру попятился, заслоняя собой Дашу, а Даша пролепетала побледневшими губами:

— Господи, Глеб… пожалуйста, прекрати.

— Вижу, проняло, — без улыбки произнес Глеб.

Тигр снял передние лапы со стола и вытянул их перед собой. Висящая под потолком шахматная доска, словно сухой лист, опустилась и улеглась на эти лапы, как чайный поднос. Держа перед собой доску с фигурами, зверь чинно прошествовал на задних лапах и вышел из комнаты.

— Чтоб я сгорел! — то ли хихикнул, то ли всхлипнул Илья.

— Голограмма, — небрежно пояснил Глеб, осёдлывая стул. — Может, поговорим, мальчики-девочки?

Такэру деликатно присел на тахту. Стас взгромоздился на подоконник. А Илья полюбопытствовал:

— Если это голограмма, как он тащил доску?

— Доска сама двигалась, синхронно, — ответил Глеб. — То, что я вам сейчас расскажу, кроме вас, не должен знать никто. Можете вы мне это обещать?

Все молча кивнули.

— Гриф «Совершенно секретно», — криво усмехнулся рыжий.

Глеб шутки не принял.

— Такэру, — взглянул он на японца, — ты ничего не должен рассказывать брату. Согласен?

Опустив глаза, Такэру не ответил.

— А что будет, если расскажет? — с той же кривой усмешкой осведомился Стас. — Какая будет кара?

Глеб посмотрел на него с грустью.

— При чем тут кара? Просто все мы можем попасть в беду. В большую беду.

Даша взяла свой стул и поставила рядом с Глебом.

— Только не из-за меня, — сказала она, усаживаясь. Такэру поднял голову и посмотрел Глебу в глаза.

— Я не расскажу никому, сэнсей… Глеб-сан.

Глеб удовлетворенно кивнул:

— Я всем вам верю. Мне двести тридцать два года, и в людях я немножко разбираюсь.

— Сколько, сколько? — ядовито переспросил Стас. Глеб вздохнул.