Шрифт:
— Скажи, — прошептала Даша, — глаза у меня бесстыжие?
Глеб вздохнул.
— Если честно… маечка твоя мне мешала. Дай-ка сниму.
Но только лишь Глеб шевельнулся, Даша обвила его руками и ногами.
— Не смей его из меня вытаскивать, — заявила она. — Там его место.
— Угу, — кивнул Глеб, — буду тебе его оставлять, уходя на работу.
— Это скрасит мое одиночество, — кивнула в ответ Даша. — А маечку я и так сниму.
Она проделала это с удивительной ловкостью, лежа на спине.
— Ну вот, — обрадовался Глеб, — теперь я буду кусать твою потрясающую грудь.
Даша приподняла рукой одну из грудей.
— На, кусай.
Глеб сжал ее сосок губами и пощекотал языком. Даша вздрогнула. Сосок ее набух и затвердел. Глеб проделал ту же операцию со вторым соском. Даша укусила его за ухо, дыхание ее участилось.
— Ну все, — обреченно прошептал Глеб, — сейчас я тебя изнасилую.
Даша вновь приникла к нему всем телом.
— Валяй, — ответила она. — Но если ослабишь хватку, я вывернусь и изнасилую тебя сама.
Эта битва, с короткими передышками, продолжалась до четырех утра. Глеб лежал на спине, заложив руки за голову. Даша лежала на Глебе, прижав щеку к его груди. Одеяло валялось на полу, и укрывали их обоих лишь роскошные Дашины волосы. Глеб тихо спросил:
— А как ты думаешь…
— Никак, — сонно перебила Даша. — Ты меня заездил.
— Я насчет отношений с человечеством.
— Плевала я на него. Ты мне такое тут устроил… Вот посплю часок и отплачу тебе сторицей.
Глеб вздохнул:
— На человечество, может, и плевать. Просто я подумал, что раз уж так получилось… Если встретились такие ребята, как мы с тобой, неужели в этом мире никому не станет теплее?
Даша подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— Нет, — вздохнула она, — все-таки я тебя съем. Чтобы человечеству не досталось ни кусочка.
Глава вторая
Утро за окном было солнечным. Глеб тихонько встал, чтоб не разбудить Дашу, и проделал в соседней комнате комплекс упражнений. Затем почистил зубы и принял ледяной душ, после чего, опять же в соседней комнате, нагишом уселся на пол в позе «лотоса». Около получаса он просидел, не шевелясь, с закрытыми глазами. И вдруг у ног его, прямо из воздуха, появились золотые часы с браслетом. Часы светились, будто маленькое солнышко. Затем появились еще одни точно такие же часы, потом — еще. И в итоге трое идентичных светящихся часов лежало на полу. Глеб открыл глаза. Свечение часов стало ослабевать и вскоре пропало совсем. Теперь они выглядели вполне заурядными промышленными изделиями в золотом корпусе. Глеб встал на ноги, подобрал с пола часы и положил их на компьютер.
В спальне меж тем ветерок из форточки шевелил занавеску, и по одеялу прыгали солнечные зайчики. Даша улыбалась во сне. И была она так прекрасна, что Глеб готов был разрыдаться. Присев на краешек постели, он коснулся губами ее щеки. Даша тут же обвила руками его шею, и глаза ее сверкнули, как два изумруда.
— Как ты посмел от меня уйти?
— Пардон, — улыбнулся Глеб, — я воспользовался твоей зубной щеткой и полотенцем.
— Это слегка тебя оправдывает. — Даша похлопала рукой по одеялу, и колечко-вьюнок на ее пальце вспыхнуло в солнечном луче. — Ну-ка живо в постель! Разговор не закончен…
Тут в дверь позвонили.
— Как же, дадут поговорить! — проворчал Глеб, натягивая джинсы на голое тело.
В дверь позвонили вторично. Глеб прошлепал в прихожую босыми ногами.
В квартиру влетел запыхавшийся Илья.
— Шолом! — выдохнул он. — Там те же два дебила в «ниссане»! Ехали за мной от автобусной остановки!
Глеб в досаде хлопнул себя по бедру.
— Черт тебя дери! Я же просил: без охраны — ни шагу!
— Ша! Что за крик? Когда ни свет ни заря в дом прут дистрибьюторы, я не в силах дожидаться твоего звонка.
— Старик, ей-богу, — жестко проговорил Глеб, — еще один такой номер, и я даже не знаю… в лягушку тебя превращу, честно!
Взгляд Илья выразил живой интерес.
— А ты сумеешь?
— Левой пяткой, — в сердцах заверил Глеб. Илья задумчиво погладил бородку.
— По-моему, ты блефуешь. Но не будем рисковать.
Глеб не сдержал улыбки.
— Мудрое решение. Повторяю: без охраны — ни шагу.
— Ладно, — кивнул Илья. — А с этим «ниссаном» как быть?
— Разберемся, — отмахнулся Глеб и вошел в комнату. Илья вошел следом.
— Эй! — спохватился он вдруг. — А ты чего тут голый скачешь?
— Я не голый, я в штанах, — возразил Глеб. — А скачу от радости тебя лицезреть.
— Ну-ну, — усмехнулся Илья, — этой радостью я тебя обеспечу. Между прочим, я пораскинул на ночь мозгами над Олькиным списком и над тем, что ты мне порассказал. И знаешь, что я надумал? Начинать надо с Элен Вилье и Виктории Бланш.
Глеб удивленно поднял брози.
— Почему?
— Потому что почти везде они мелькают, как фиалки в проруби. Меня это интуитивно раздражает. Надо б их как-то колупнуть, а дальше ниточка потянется. Согласен?