– Я так понимаю, предполагается автономное обучение программы для поиска схожих компонент и участков цепочек аминокислотной последовательности, – медленно, чуть ли не по слогам произнес он.

– Совершенно верно, – осторожно ответила Элис, немного сбитая с толку неожиданностью вопроса.

– Покажите, – профессор весь как-то подобрался и наклонился вперед, отдавая приказ. Не вежливую просьбу, не тактичное продолжение диалога, а неподлежащее обсуждению волеизъявление, брошенное жестким прохладным тоном.

Черт возьми! Элис закусила губу, мысленно проклиная Хиггинса, потому что никто другой не знал об их задумке. Она могла поклясться, что без задней мысли, за кружкой очередного пива руководитель преспокойно выболтал «хорошему другу» не только это, но ещё парочку засекреченных деталей. И как теперь выкручиваться? Как отказать Риверсу? Судя по всему, он не привык, чтобы ему перечили. Она осторожно подбирала слова, придушив всколыхнувшееся в ответ раздражение и не желая накалять обстановку. Ей следовало быть максимально вежливой.

– К сожалению, невозможно.

– Отчего же? – бровь Риверса насмешливо поползла вверх, когда он посмотрел на Элис, вынудив невольно поежиться. Глаза его казались покрасневшими, чуть воспаленными, и оттого светлая радужка выглядела ещё неестественнее на прекрасном розовом оттенке белков. Заболел? Аллергия? Что-то в глаз попало? Или наконец-то лопнуло внутреннее эго? Не профессор, а сбежавший демон из адского бестиария.

– Я не вправе обсуждать этот вопрос с кем-либо, кроме моего руководителя и заказчика, сэр.

– А-а-а, – протянул он, снова выпрямляя длинные, точно чертежный кронциркуль, ноги и нечаянно касаясь её голени. – Если вопрос в уровне допуска, то можете мне поверить – ваши с Хиггинсом маленькие тайны слишком незначительны в масштабах моих задач.

Элис задохнулась от праведного гнева. Вот же сволочь! Кем он себя возомнил, чтобы так пренебрежительно отзываться о её работе? Неимоверным усилием воли она взяла себя в руки, и опустила глаза в пол, стараясь не выдать рвущуюся наружу ярость. Тактичность, вежливость, дистанция…

– Я охотно вам верю, сэр, – процедила она. – Но у меня есть подписанный договор, и среди оговоренных лиц ваше имя не значится ни на одном из двадцати трех листов.

Сейчас Элис благодарила всех богов за то, что может так ответить. Злость злостью, но дело вовсе не в том имел профессор доступ или нет, понимал что-то в коде или ему было глубоко плевать. Какая к черту разница, если ей просто нечего показать. Все попытки обуздать своенравную логику разбивались о камень недостаточного опыта, ведь именно здесь предполагалось машинное обучение – специфика работы проклятого Джеральда Риверса. Разумеется, ему интересно взглянуть, как студентка справилась с задачей, которые сам щелкал точно орешки за завтраком. Ну почему Хиггинс не мог держать язык за зубами? Переживал? Хвастался? Он вообще не имел права озвучивать больше, чем название проекта!

Стыд и ярость нахлынули одновременно, но следующие слова Риверса заставили пораженно взглянуть на него. Он будто читал мысли.

– Возможно, проблема в том, что вам нечего показать? – приторно-ласково проговорил он, улыбаясь самой мерзкой из своих пластиковых улыбок и не мигая смотря в широко распахнутые перепуганные глаза. Элис была уверена, что крупными буквами там бежало слово «ПАНИКА».

Спустя невероятно долгую минуту он хмыкнул и равнодушно уставился в залитое дождем окно, поигрывая словно из ниоткуда взявшимися золотыми кубиками брелока. Интересно, хранит ли он их в рукаве точно шулер козырь. Элис досадливо дернула головой, отчего мысли разлетелись из головы стаей перепуганных голубей, оставив после себя редкостный погром и срач.

– Возможно, это и так… – начала было она, но преподаватель снова перебил.

– Значит, вы признаете, что не справились? – равнодушно спросил профессор, не отрывая взгляда от увлекательного вида стекающих капель.

– Я сказала «возможно». В любом случае я не имею права посвящать вас в такие детали моей работы. Сэр.

Она старалась быть вежливой. Честное слово, она очень старалась держать себя в руках и не нахамить, глядя на его мнимо спокойный, преисполненный лживого благородства профиль. Ну почему, одарив Риверса такой внешностью и такими мозгами, природа не позабыла уравновесить рыцарские черты феноменальной ублюдочностью?

– Хиггинс – неплохой электронщик, но программист из него никудышный, – заговорил профессор после неловкой паузы и небрежно добавил: – Никогда не думали сменить руководителя?

Он сказал это так легко и непринужденно, что до неё не сразу дошёл смысл слов. Элис пораженно уставилась на мужчину, который оглядывал аудиторию, будто впервые видел. Да весь пепел Ада ему в печенку! Одно дело, когда шутит однокурсник, но из уст преподавателя это звучало почти кощунственно. Она почувствовала, как последние крохи терпения и уважения к этому человеку растворяются в горечи от низости предложения. Это было за гранью добра и зла. Риверс втыкал нож в спину своего друга и медленно поворачивал.