Нет, не блестело.

Издалека, от запертых вoрот, в сторону Харальда посмотрел один из стражников. Но не встревожился – потому что ничего опасного не увидел. Двое рабов, один полуголый, другой в грязной рубахе, бежали к помосту, где кроме хозяина Упсалы, стояли ещё несколько конунгов. Мало ли кто послал их с поручением?

Помост был все ближе. Человек, стоявший в середине людской цепочки у частокола – и больше всех похожий на Ингви, потому что остальные почтительно держались от него в стороне – начал разворачиваться. Плащ на нем теперь горел для Харальда пурпуром. Сверху долетела отрывистая, смазанная фраза…

тсюда можно и секиру швырнуть, мелькнуло у Харальда. Но если Ингви увернется,то оружие улетит за частокол. Топор на замену найти нетруднo, только яда на нем уже не будет!

Мысли эти брызнули клочьями пены на ветру – а потом аральд разжал пальцы, державшие край рубахи. Тряхнул рукой, высвобождая секиру из складок ткани…

И крупными скачками понесся вверх по склону вала.

Мужчина в пурпурном плаще уже развернулся к бегущим рабам. Изготовился, нацелив вниз ярко сверкнувшее копье. Люди, стоявшие справа и слева от него, обнажили мечи.

Где-то в вышине каркнули вороны. По помосту с двух сторон затопали стражники,торопясь туда, где творилось что-то странное – и куда их звали криками, хотя ничего страшного вроде не произошло. Ну, бегут два раба по склону, но ведь не к лестнице. А высота у помоста немаленькая, все равно не допрыгнут…

Харальд прыгнул.

Багровое зарево перед глазами стремительно растеклось смазанными струями. В ушах громыхнул стук сердца.

н подбегал к частоколу так, что всякий мог подумать – крупный, зверовато выглядевший раб вот-вот подставится под копье конунга, стоявшегo на помосте. Но в самый последний миг Харальд метнулся влево. Немалых размеров тело смутной тенью скользнуло в воздухе, точно лосось в воде…

Ингви ударил сверху вниз – однако там, куда он целился, Харальда уже не было.

Вот только копье само рванулось в сторону, догоняя ускользнувшую дичь. Ингви развернуло, потащило в сторону, он едва устоял на ногах…

И острие копья косо, с хрустом, вошло в бок Харальда, уже уцепившегося одной рукой за край настила.

От удара его мотнулo, по животу резанула дикая боль. Холодная,тoчно нутро льдом набили. На долю мгновенья Харальду даже послышался какой-то сыплющийся перезвон – быстрый, хрустально-тонкий.

Но в следующее мгновенье звон растворился в скрипе досок над головой. А из-за края помоста выглянул человек. Склонился над пустотой, всем телом навалился на копье,и Харальда снова мотнуло в сторону.

В багровом сиянии, заливавшем мир, лицо человека на помосте казалось кровавым сгустком. Горел алым единственный глаз, похожий на дыру, уходившую вглубь головы. ттуда лился свет…

И было не дыхнуть. Только в уме метнулось – насадили, как кабана на вертел! А дернешься,так выпустишь себе кишки. Но висеть так дальше нельзя!

Рука с секирой, стоило её вскинуть, дрогнула. Копье вонзилось Харальду в правый бок, плечо с этой стороны ослабело. Но он напрягся – и все-таки сумел рубануть по древку.

Хряпнуло лезвие, засевший в теле наконечник дернулся, разрывая жилы и кишки. Пальцы Харальда, вцепившиеся в край помоста, разжались…

И он, от боли выгнувшись, полетел вниз. Кое-как извернулся в воздухе, чтобы упасть не на бок, куда вошло копье, а на спину. Перекувыркнулся через голову – и, растопырившись, съехал вниз по склону вала. По траве, погладившей спину холодком.

От удара о землю острие копья проклюнулось из спины у самого хребта. Сталь, застрявшая в кишках, теперь казалась раскаленной. Из развороченной раны под ребрами торчал лишь обрубок древка.

И было по-прежнему не дыхнуть. Харальд вскинулся, но сумел только сесть. Обернулся…

Ингви уже спрыгнул с помоста. За ним вниз посыпались остальные – воронами, один за другим. Без возгласов, без суеты. Взметывались плащи, сейчас казавшиеся аральду одинаково пурпурными. Хлопки тяжелой ткани вплетались в крики, доносившиеся со стороны частокола. Снова раздался непонятный,тонкий звон.

Нужно было встать.

Харальд уперся левoй рукoй в землю. Воткнул рукоять секиры в склон, навалился на неё, пытаясь подняться. Но онемевшее от боли тело не слушалось. правая рука, державшая секиру, мелко дрожала. Сил не было…

Свальд, поднимавший по склону вала медленными скачками – или они лишь казались Харальду такими? – наконец добрался до брата. Выпалил, не тратя времени на лишнюю болтовню:

– Драться сможешь?

Харальд едва заметно кивнул. Даже на короткое «да» воздуха в груди не осталось. Он так и не смог вздохнуть…