Шрифт:
— Ну, пусть так, — согласился Тигран. — А что дальше? — взглянул он на Данилу.
— Учиться управлять, собирать сведения о пиратах Гуляма и рептилоидах.
— Брать пленных, — уточняет Наронгсак. — И пытать.
— Э-э … ну, если очень срочно надо … может, ты и прав. А теперь давайте попробуем установить батарею, загрузить искусственный разум и полетать!
— Всем пристегнуться! Быстро! — воскликнул Тигран и выпучил глаза.
— Очень смешно, — скривился Данила. — Можно подумать, тут все мастера полетов кроме меня.
— Главное, не делай резких движений, — предупредила Наташа. — Я еще не все горшки с цветами закрепила!
Нейросеть корабля словно проникает в человека, делая его одним целым с громадным механизмом. Управлять машиной, сидя в кресле и двигая штурвалом, всякими рычажками и педалями, щелкая тумблерами и нажимая разноцветные кнопки — именно так показывают в кино работу пилотов звездных кораблей! — это одно. Но стать частью корабля, видеть его «глазами» и ощущать его «тело», как свое — совсем другое. Данила надел шлем управления и в мгновение ока очутился в космосе! Он словно выпал из привычного мира и повис в безвоздушном пространстве, невероятно пустом и черном. Только пылающая нестерпимым огнем громадная звезда, здешнее солнце, заливает горячим светом левый бок. А справа сияет оранжевым светом планета рептилоидов. Данила перестает дышать, по телу бежит волна ужаса, сердце вышибает ребра и кровь стучит в висках. Еще мгновение и задергается в панике, движения и мысли передадутся кораблю и … он вспомнил про горшки с цветами! Почему-то именно эта ерунда если не успокоила, то хотя бы удержала «на плаву».
«А чего ты ждал? — подумал он. — Тебя же предупреждали, что эффект от перехода будет очень сильным. Пилотировать самолет из кабины или самому полететь, как птица совсем не одно и тоже. Я словно подвешен в пространстве, у меня нет рук и ног, я могу только вертеть воображаемой головой и отдавать мысленные приказы. Вернее, желать и мое желание должно исполняться. Ну-ка!»
Данила наметил некую точку в пространстве и попробовал подлететь к ней. Первым желанием было взмахнуть руками, но вовремя одернул сам себя. Мало ли к чему приведут эти взмахивания! Просто мысленно потянулся вперед и его новое тело сдвинулось. Он тянулся все сильнее и сильнее, корабль послушно стремился в заданном направлении. Внезапно в уши врывается истошный вопль Тиграна:
— Данила, остановись, мы падаем!!!
«Куда, черт возьми, тут можно упасть?» подумал Данила и тут он вдруг увидел, что поверхность планеты рептилоидов заполнила все поле зрения, весь космос куда-то пропал. Внезапно приходит осознание, что корабль идет прямо на поверхность, через считанные секунды газовый слой вокруг планеты станет плотнее, обшивка накалится до недопустимого уровня, оболочка начнет разрушаться … Он изо всех сил тянется назад и в бок, словно вырываясь из засасывающей его трясины и корабль послушно отклоняется от курса, плавно уходя в сторону и вверх. Данила всем телом ощущает нагрев, ему даже становится больно. А еще почувствовал, как перегрузка напрягла корпус, заныли суставы, кровь прилила к глазам и в голове застучали неведомые молоточки. Его, Данилу Уголкова, уложили на пыточный стол, развели огонь и стали разрывать на части — вот такое чувство!
Пытка длится несколько бесконечных секунд, затем возвращается прохлада и наступает облегчение. Вырвавшись из горячих — в буквальном смысле! — объятий атмосферы, освободившись от тисков сил тяготения, Данила воспрянул духом и обрел способность соображать. «Надо передохнуть, — подумал он. — Вот так сразу нельзя. И еще надо разобраться, что будет, если чихнуть. Как отреагирует корабль?»
Только спустя несколько дней Данила почувствовал уверенность, управляя кораблем, как самим собой. Психологически очень трудно отождествлять себя с механизмом. Мы с детства приучены к рычагам, рулям и педалям. Иначе не умеем. Чтобы быстрее привыкнуть к новым для себя ощущениям, Данила даже по ночам сидел в шлеме управления, устраивая самому себе экскурсии по кораблю. Переключая видеокамеры, он «бродил» по техническим отсекам, коридорам, исследовал поверхность и заглядывал в иллюминаторы снаружи. Разумеется, в каюту Наташи он не «заходил». Хоть ты и стал этаким киборгом, но порядочным надо быть всегда и везде.
— Как ты себя чувствуешь, Данила? — спросил Тигран после обеда. — Ты какой-то такой …
— На психа похож, — подсказал Наронгсак.
— Ну, не совсем псих! — возразил Тигран. — Это явное преувеличение.
— Спасибо, мне стало намного лучше, — хмыкнул Данила. — Трудно привыкнуть, понимаете? Я — то человек, то механизм. Переход из одного состояния в другое … как бы это сказать … дается не так легко, как хотелось бы. Все путается в голове.
— Я в детстве любил изображать самолет, — задумчиво произносит Тигран. — Вытяну руки в сторону и бегу, как будто лечу. Думал, вот прыгну со скалы и полечу!
— Но не прыгал, потому что понимал, что разобьешься, — кивнул Данила. — А я иной раз не понимаю, человек я или конструкция из железа и пластика.
— Надо привыкнуть. Управление кораблем по нейросети не идет ни в какое сравнение с обычными рычагами и штурвалом, — говорит Наронгсак. — Это дает решающее преимущество в бою.
— Я знаю, — кивнул Данила. — Но надо привыкнуть.
— И еще тебе надо научиться управлять обычным транспортером. Который с рычагами и педалями. Пригодится.
— Ты прав!
Все расходятся по каютам. Данила плетется в отсек управления, равнодушно глядя под ноги. Бесшумно раскрываются двери, стальные половинки прячутся в стене. Он проходит и двери смыкаются за спиной. Взгляд скользит по обстановке, не останавливаясь ни на чем. Так называемый отсек управления есть маленькая комната или каюта, в которой с трудом размещаются еще три человека. Еще на стадии проектирования решили, что в полете всем надо быть в одном месте. Управляет кораблем все равно один пилот, остальные так, подстраховывают на случай, если выйдет из строя электроника и тогда придется вручную отстреливаться, контролировать состояние корабля и управлять движением. Поэтому в отсеке имеется пульт управления вооружением в носовой части, за которым располагается Наронгсак. За пультом контроля оборудования сидит Тигран. Наташа отвечает за орудия на корме. Отсек полностью автономный, в случае опасности отстреливается вместе с батареей и продолжает двигаться самостоятельно, но уже не так шустро, потому что может развалиться от избыточной мощности. И пострелять вволю по супостатам тоже не придется — одна хиленькая пушчонка, годная для защиты от птеродактилей и престарелых динозавров, да пусковой контейнер с десятком ракет.