— Смертные не проявляют к тебе уважения, потому что попросту тебя боятся. — понимающе усмехнулась Канни. — Как боятся меня или Хаэр'Далиса. А в Имоен никто обычно не может разглядеть чуждую сущность. Ей, наверное, повезло больше. — без малейшего намека на зависть предположила она.

— Эта девочка — одна из нас? — чуть удивленно переспросила Юми. — Отчего тогда она тоже не превратилась в аватар, когда ситуация вышла из-под контроля?

— Насколько я могу судить о том немногом, что знаю о тифлингах… — медленно начала головорез, размышляя над каждым словом. — У каждого из нас есть внутренняя темная сущность и, как следствие, альтернативный облик. Обычный тифлинг может не знать о своих особенностях, как долгое время было с Имоен. Узнав же, может учиться их контролировать, а иные — даже использовать в своих целях, что неплохо получается у Хаэр'Далиса.

Юми слушала сестру, задумчиво рассматривая свои, более похожие на когти, аккуратно подточенные ногти, порой согласно кивая. Да уж. Такие гены сапогом не прихлопнешь.

— Айреникус произвел над нами некие ритуалы, забрав в результате наши божественные души. — продолжала рассказывать Канни. — В нас осталась лишь та самая сущность, метка Баала, которая время от времени и одерживает надо мной верх.

— Вот… гаденыш! Но тогда… — ужасная догадка поразила Юми. — Тебе нечего противопоставить неумолимой воле аватара!

— Думаю, так оно и есть. — пожала плечами ее сестра. — Душу Имоен нам недавно удалось вернуть, так что ее борьба с самой собой закончилась. По крайней мере, на какое-то время. А теперь — моя очередь.

— Любопытно! Как же вы ее вернули? — оживленно заерзала эльфийка, вполне, впрочем, догадываясь о том, каким будет ответ.

— Вежливо попросили ее назад у Бодхи. — осклабилась головорез. — Жаль, из-за наших любезностей от нее самой ничего не осталось. А ты… знала ее раньше? — вдруг спросила она, уловив легкую тень, скользнувшую по лицу жрицы при упоминании этих двух имен.

— Мы не были с Изгнанниками друзьями в далеком прошлом, если ты это имеешь в виду. — усмехнулась Юми. — Но, разумеется, я встречала их при дворе королевы Эллесим. Йонелет был тогда придворным магом, обладавшим огромными силами и знаниями. Для меня самой магические знания имеют второстепенную ценность, потому наше с ним поле деятельности не было общим. Бодхи, в свою очередь, не обладала какими-то выдающимися талантами, однако, влияние ее на брата было огромно. Выдающейся была ее мучительная, всепожирающая зависть.

— Многообещающая комбинация. — иронично перебила Канни, усаживаясь поудобнее. — Начинаю представлять себе, чем все это могло обернуться.

— Не уверена, что ты можешь себе представить. — хихикнула жрица. — Эльфы — известные специалисты по части больших изящных интриг и милых маленьких пакостей. Так вот. Они добились всего. Он — вершин магического искусства, а она — невообразимого могущества и влияния при дворе. Надо ли говорить, что и золоченая туника оказалась недостаточно блестящей?

— Не знаю пока, в какую крайность эта парочка ударилась дальше, однако было бы им достаточно, получи они и то, за чем погнались? — риторически осведомилась головорез, и Юми согласно склонила голову.

— Безумцы замыслили недопустимое. — помрачнев, продолжала она. — Забрать всю силу из Древа Жизни, что поддерживает существование всего города и связь каждого его жителя с природой. Добившись этого, Йонелет рассчитывал вступить в пантеон Селдарина в качестве нового божества. Цена же подобного ритуала была чудовищна: гибель Салданэсселара и всех эльфов до единого, имеющих связь с Древом. Катастрофу удалось предотвратить в последний момент, но Древо было истощено, и многие горожане были на границе между этим миром и иным. Это было уже слишком. — воспоминания огоньками боли светились в золотистых глазах.

— И вот, где кроется роковая ошибка тех дней. — сумрачно вставила Канни. — Убей вы их на месте, а обстоятельства к тому вполне располагали, мы не сидели бы сейчас в осаде.

— Смерть быстра и милосердна. — злобно хохотнула жрица. — Да и не в стиле королевы Эллесим. Она обратилась с молитвой к Селдарину, и боги покарали брата и сестру участью хуже смерти. — пояснила Юми, но Канни продолжала недоверчиво качать головой. — Их божественные души, их высшие сущности, были отобраны, и ничего эльфийского не осталось в их сердцах и даже лицах. Их участью стала медленная агония, в которой они корчились бы, вспоминая о том, чего лишились из-за своей слепой жажды власти. Кто из Светлого Народа сотворит подобное преступление против Священного? И эти, опаленные собственным идиотизмом, опустошенные оболочки были навсегда изгнаны из города, который они, называя своим домом, едва не бросили в топку своих амбиций.

— Второй шанс. — задумчиво проговорила Канни, и жрица удивленно воззрилась на нее. — Я верю в то, что каждый заслуживает второго шанса, возможности исправить и искупить содеянное. Однако совсем не каждый хватается за данную ему возможность. Вот и наши герои свою образовавшуюся внутри пустоту заполнили жаждой мести?

— Полагаю, Йонелет воспринял изгнание просто как отсрочку в исполнении своих первоначальных планов. — отчеканила Юми. — Итак, он вошел во дворец, забрал королеву, запечатал ворота и, без сомнения, снова отправился к Древу. — мрачные мысли эльфийки, витавшие вокруг нее, уже физически ощущались в воздухе маленькими ураганчиками, неприятно покалывающими кожу электрическими разрядами. — Гибель Салданэсселара теперь — лишь вопрос времени. И хотя сила, дарованная мне Кореллоном, велика, в одиночку целый город мне не спасти.