— Слоны?! — Серсею перекосило от злобы, её кубок полетел в Квиберна и обдал его вином.

— Да, Ваша милость. И зная Вариса, я думаю, они найдут способ перевести их через море. Похоже, это смутное время и не думает заканчиваться.

— Мда… — пробормотала Серсея, присела в кресло и опустила руки на живот. — А Эурон? Его корабли ещё на месте?

— Да Ваша Милость, тут, я думаю, переживать не о чем. Плыть им некуда. Железные Острова снова под контролем Аши Грейджой. И эта часть железнорождённых вряд ли думает их покидать.

— Боятся. Не удивительно. А Аррены?

— Они сознательно не выходят на связь, Ваша Милость. По крайней мере, нет признаков, что они собираются вмешиваться в дальнейшие события.

— Рассчитывают перезимовать в этом своём гнезде… Ничего, они тоже своё получат, пускай и последними, — Серсея снова поёжилась. — Сир Григор, закройте окно.

Мрачный громила встрепенулся, бряцнул доспехами, широкими шагами болванчика дошёл до окна, громыхнул створнями и застыл в ожидании новых приказов.

— Квиберн, — Серсея встала и расправила плечи, — я бы хотела, чтобы ты обдумал идею привлечения новых союзников. У этих… мертвецов, хм, наверняка есть лидер с которым можно было бы провести переговоры… либо же нам стоит обратить своё внимание на потенциальных союзников из Эссоса.

В последние дни что-то происходило с Эуроном. С ним всегда что-то происходило, его душа и сердце всегда были в движении, но теперь… его душа металась, а сердце словно потяжелело и шло ко дну.

Он ничего не ел, лишь всаживал в себя неприличные количества крепкого эля и ни с кем не разговаривал. Вечерами, когда глаза его обретали ещё больше демонического блеска от выпитого спиртного, он подолгу смотрел в темнеющий, предзакатный горизонт моря. Оно становилось всё более спокойным, безмятежным и холодным с каждым днем. Когда темнота сковывала его непобедимый флот, затаившийся в бухте Королевской Гавани в ожидании всё ненаступающего сражения, он запирался в своей каюте, зажигал огонь и подолгу смотрел на него.

С каждый днём, несмотря на полный штиль, танец огня в жаровне становился всё более беспокойным и рваным. И этот огонь, что-то пытался донести ему. Но Эурон не знал языка огня, море было его домом. Жрец Красного Бога затерялся где-то в борделях Королевской Гавани, что-то останавливало Эурона послать за ним людей и выбить из него всё, что говорит огонь.

То, что мертво умереть не может.

И тем не менее интерес Королевы к нему умер. Эурон до последнего думал, что сможет завоевать её, как он завоёвывал всё на своём пути. Но их любовь сложилась словно парус, когда буря стихла и превратилась в мёртвый штиль.

Он сам покинул замок, не дожидаясь, пока его выкинут рыцари или тот страшный громила. С достоинством. Сказав ей, что ему нужно заняться флотом и он не может оставлять своих людей без предводителя. Она даже не кивнула и не посмотрела на него.

Но ничего. Когда родиться их ребёнок, когда умрёт последняя из Таргариенов и когда он избавится от цареубийцы, она станет поспокойнее и он заявит свои права. А пока лучше просто не попадаться ей на глаза. У этой бабёнки слишком много власти, она опасна, но и ей не стоит недооценивать Грейджоя.

Ожидание.

Вот чего не мог выносить Эурон. До этого момента, очень долгие годы, вся его жизнь была одним сплошным броском в бушующее море. Волны били его, поднимались выше его головы, выше дворцов, что он мог себе представить, обрушивались ему на голову гранитными стенами, оставляли у него на губах солоноватый привкус и боль во всем теле. Но ни одна из этих волн не смогла сломать его. Каждый миг своей яркой жизни, он смотрел в лицо бушующему шторму и кричал: «Забери меня! Забери-и-и! Или я заберу тебя!».

И вот наступил штиль. Ему бы и хотелось куда-то прыгнуть, но здравый смысл подсказывал ему, что сейчас нужно ждать. Скоро ветер подует и снова превратит море в бушующий, бурлящий котёл, в котором была вся его жизнь. В котором он был силён по-настоящему.

Следующий дни пролетели словно в тумане. И вот от скуки его обуяла ярость, он приказал выкинуть бочки с вином за борт и весь день стрелял из «Скорпионов», совсем загнав команду, напился до беспамятства и прыгнул вводу.

Вода обожгла его и шокировала. Она выбивала из легких воздух и пыталась забрать из него саму жизнь. Такая холодная… Даже для него, видевшего все северные моря… С трудом он доплыл до веревочной лестницы, поднялся на борт, еле сжимая окоченевшие пальцы, не показал вида команде и скрылся в своей каюте.