Марк рассказал.

Солярис являлся модульной системой. Чтобы обрушить его на Северный полюс, было совсем не обязательно пробиваться к системам управления, которые контролировались Всевышним — расшифровка протоколов коммуникаций корабля потребует огромных интеллектуальных ресурсов. Ими обладали лишь арабы и азиаты. И то не факт, что у них что-нибудь получится. Скорее всего, им бы пришлось снимать аппаратную защиту с систем управления, обнулять все чипы и контроллеры или ставить свои. Только потом они бы смогли начать загружать свои программы управления для Соляриса. На это ушли бы месяцы. Впрочем, чтобы завладеть только оборонительным вооружением корабля, потребовалось бы намного меньше времени — часы или дни. Союзники это знали, они тоже следили за ходом строительства корабля.

Поэтому, сказал Марк, чтобы осуществить план всемирного потопа, им двоим будет достаточно завладеть всего одним элементом корабля — его сердцем, ядерной двигательной установкой. ЯДУ Соляриса была в длину почти пятьсот метров, в диаметре двести и вместе с тяжелым топливом составляла две трети всей массы корабля. Более того, ее можно было отделить от жилых и технических модулей корабля.

— Смотри, — объяснял Марк, — самое главное и сложное в Солярисе, это его движок. На создание и сбор его частей ушло времени больше, чем на весь остальной корабль. Движок, по сути, полноценный корабль. Когда его собрали, чтобы его протестировать, к нему приделали агрегатный отсек с системами управления и двигателями ориентации. И на случай, если бы что-нибудь пошло не так, чтобы он случайно не улетел к Юпитеру или еще дальше, в этот агрегатный отсек посадили астронавтов. Они могли управлять движком вручную. И этот агрегатный отсек, его сохранили, он часть ЯДУ. Потом к двигательно-агрегатному отсеку пристыковали двухкилометровую трубу. Это хребет Соляриса — в этой трубе находится центральный коридор и все коммуникационные системы корабля. Также в ней расположены док-станции для охранных спутников, вокруг нее есть подвижное кольцо с тремя гауссовскими пушками. Все это приделали для полета на Юпитер через пояс астероидов — Солярис слишком большой, ему проще раздробить мелкий астероид, чем пытаться увернуться от него. Уже к этой трубе крепятся остальные пятьсот модулей корабля — жилые, складские, мануфактурные, жизнеобеспечения и так далее. Все эти модули продублированы, они, по сути, второй контур противоастероидной защиты Соляриса, и они оснащены двигателями ориентации. Если Всевышний, именно его копия станет ИИ корабля, поймет, что в Солярис скоро прилетит какой-нибудь булыжник и что его орудия с ним не справятся, он отстрелит какой-нибудь внешний модуль, тот разгонится и столкнет астероид с его курса. На случай, если в системах коммуникации что-нибудь поломается или внутри модуля случится пожар и там окажутся заперты люди, все эти модули можно отделить вручную. Всевышний станет отстреливать модуль с живыми людьми только в самом крайнем случае, при угрозе всему кораблю. Поэтому при ЧП всю грязную работу придется взять на себя сначала экипажу. Если экипаж не справится, подключится Всевышний — все ж таки никто не хочет полностью доверять свои жизни машине. Такой подход к безопасности Соляриса дает ему девяносто девяти процентную вероятность выживания в случае любой внешней угрозы, но именно это делает корабль уязвимым для диверсий изнутри. Если сможем отделить двигательно-агрегатный отсек, я смогу скинуть его на Арктику — понадобятся всего лишь двигатели ориентации. Если сможем запустить ЯДУ — это вообще будет замечательно. Взрыва не будет, но просто кинетический удар такой массы расколет и расплавит половину ледяной шапки Северного Полюса. При ударе сметет Северную солнечную ферму, погибнет примерно двести тысяч человек. Потом пойдет цунами. По моим расчетам, высота волны будет не меньше двадцати и не больше тридцати метров. До близлежащих жилых районов волна доберется часа за три и немного потеряет в силе. К экватору совсем ослабнет. Если люди не начнут вести себя как животные и удастся избежать паники, большинство, если не все, успеют эвакуироваться. Уровень мирового океана поднимется метров на десять-пятнадцать, количество суши сократится вдвое. Достанется вообще всем, но сильнее всего пострадают северные районы САС. Чтобы избежать массового голода, все оставшиеся ресурсы придется направить на синтез еды. Ну, а потом родится новый мир.

— Или не родится, — заметил Рустам. — Ты слишком хорошо думаешь о людях.

Марк пожал плечами.

— По мне так лучше мировой потоп, чем мировая война. Любая война, даже во спасение себя и своего дома, всегда ведет к следующей войне. Так было и останется, если не попытаемся что-нибудь изменить.

— Кстати, твой план предусматривает наше выживание?

— Вообще-то, нет, — признался Марк. — Но кто его знает, что получится в итоге. Я всего лишь человек, я не могу делать слишком сложные прогнозы. Сначала нужно добраться до Соляриса, что дальше — будем решать на месте. — Он открыл зип-клапан пакета с одеждой. — Через два часа отправляемся. Тебе пора побриться — в САС нет бородачей. У меня тоже есть еще одно дельце.

Хасан и Лука ждали Неклюдова на веранде его домика. Перед ними на столике дышали паром кружки с горячим чаем, теплолюбивый иранец кутался в плед, спасаясь от стуженных порыров ветра близящегося урагана. Это хорошо — несмотря на боль утраты, Кэтрин, как и подобает азиату и солдату, была на ногах, хлопотала на кухне, а не валялась, запершись в спальне. Она просто не могла демонстрировать слабость перед другими, таково воспитание.

— Привет, босс, — поприветствовал Марка Хасан. — Мы здесь, как ты просил.

— Только зачем мы здесь? — осведомился Лука.

Дверь открылась, из кухни вышла Кэтрин, держа тарелку с бутербродами для припозднившихся гостей. При виде поднимающегося по ступенькам Марка, она плотно сжала губы и отвернулась.

— Кэт, ты поймешь, — сказал Неклюдов, достал из кармана брюк игломет и всадил в бедро Стивенсон дротик. Тарелка со звоном разбилась о доски пола, отбросив оружие, Марк кинулся вперед и успел подхватить потерявшую сознание женщину.

— Какого хрена, босс?! — вскочил, опрокинув стул, Хасан.

Осторожно уложив Кэтрин на пол, Марк разогнулся, велел ошеломленной парочке:

— Берите ее и тащите на наш катер. Там вы ее свяжите и ни за что не развяжите. Понятно?

— Ну, конечно, не будем. — проворчал Лука. — Или она нас прибьет. Твоя жена суровая тетка. Может, объяснишься?

— Лука, бери всех своих братьев и веди их на катер. Хасан, ты тоже бери свою подружку. Короче, тащите на катер всех, кого знаете и сможете.

— И что мы будем делать на катере со всей этой толпой народа? — поинтересовался Хасан. Он кивнул на Луку. — Одного его еще можно вытерпеть, но десятерых…

— Лучше ответь, что мы будем делать на катере в ураган? — спросил Лука.

— Он пройдет мимо нас, — пообещал Марк. — За ним наблюдает больше метеорологов, чем вы можете себе представить. Это не совсем обычный ураган. — Он подобрал и сунул в карман игломет. — Так вот, когда погрузитесь, сразу плывите к Мариам-Бэй — он сейчас рядом, в паре сотен километров. Там вас встретят и разместят люди Като Мицкевичуса. Но не смейте говорить ему, что с вами Кэтрин. Ни ему, ни кому-либо другому. Держите ее на катере, пока все не закончится. Только потом отпустите. Дальше она сама разберется, что делать.

— А что именно закончится? — осторожно спросил Лука.

— Да, как-то все это звучит… зловеще, что ли, — поддакнул Хасан.

— Пока и сам не знаю, что именно произойдет, — признался Марк. — Вы скоро узнаете. Все узнают.

— Хаим, — окрикнул израильтянина капитан подлодки из рубки управления, — мы зацепились. Отрубаю им связь, начинаю резать корпус.

— Суетятся? — спросил Хаим Гилъади. Он и еще семь человек стояли в тесном кубрике перед задраенным люком, за которым подвижный абордажный рукав подлодки присосался к корпусу подводного экскурсионного катера САС.