– Ничего про вашу фляжку не знаю, – задрала она нос, изучая взглядом кривой угол старого дома. – Господин ПОЭ, – добавила мстительно.

– Значит, на месте, – кивнул Зеленый и повернулся на каблуках. – Я пошел. Хорошего дня, – он хохотнул в кулак, не оборачиваясь, и снова скрылся за углом.

– Вам того же, – стиснув зубы, проговорила Рина, поправляя сумку на плече. Огляделась вокруг – снова напал холод, и пальцев она не чуяла.

– Блаблакар – неофициальная штука, реально проскочить без паспорта, – весело подал голос Бродяга, умывая мордочку лапой. – Гитару, идем, посмотрим?.. Может, она еще ничего? Зарабатывать-то надо. Крым – это середина пути! Приободрись же, Рина!

– Денег у меня не хватит, точняк, – употребила Рина сленговое слово с досады.

– Выкрутимся, – уверил Бродяга и запрыгнул на сумку Рины. Удобно оказалось на ней ехать, вонзив коготки.

– Эй, это же итальянская кожа! – возмутилась Рина.

– Я осторожно, – оправдался Бродяга. – Зато никому дорогу не перейду.

Они вырулили на главную улицу. Фигура Зеленого маячила впереди на бульваре: он возвращался на место побоища за фляжкой, Рина – за гитарой.

Девушка бросила на Бродягу уставший взгляд.

– Ни обогнать, ни отстать. Видишь, первый же человек меня высмеял. Что будет, когда поедем Блаблакаром?.. Это проклятие мне жить не даст! Еще и без паспорта… – Рина была готова разрыдаться. – Я вместо людей с речками и котами разговариваю. Какой Крым, Бродяга?.. Мне и до самого Байкала не добраться!..

– Рина, перестань! – дернул Бродяга за ручку сумки. – Один негодяй – и ты руки опустила?.. Где боевой дух?! А ну, соберись! Беспринципный разбойник?..

– Он сказал – «нечто среднее», – шмыгнула девушка носом.

– Вообще… – задумался кошак на минуту. – И то, и то плохо. Тут никаких средних. И с таким мнением считаться?.. В мире полно нормальных людей! Давай-таки покажем ему!

Рина сжала губы и кивнула, сдвигая брови. На старт, внимание, марш!.. Тандем Рины и кота помчится прямо к Сицилии и даже в Закатные Облака, не боясь ни беспринципных, ни разбойников.

Зеленый лишь расхохотался пролетевшей мимо торпеде в пуховике.

– Видать, Паркинсон обострился! – весело прокричал он вслед.

– Договоримся, больше в мои разговоры не влезай, – мрачно маршируя к набережной и обливаясь потом под курткой, вполголоса сказала Рина. – Я и так странная, а еще с котами разговариваю. Тогда мне жизни не будет. Он меня высмеял, понимаешь?!

– Ну, решили же плюнуть на разбойника…

– Беспринципного, – согласилась она, добавляя ходу. – Что, еще идет?

Кот осторожно обернулся, вцепившись в сумку уже не так осторожно, как обещал.

– Идет, – вздохнул он. – И рожи корчит.

– Рожи корчит! – повела Рина бровями и остановилась, намеренная высказать Зеленому, что думает по этому поводу.

– Рина, идем, идем! Решили же! – отчаянно задергал Бродяга вновь ручку итальянской сумки.

– Ты прав, – кивнула девушка. – Тем более, что вот уже и гитара. Только, прошу, не разговаривай со мной больше при людях.

– Смотри-ка, можно починить, – соскочил кот на асфальт. – Только маленькая трещина одна, и все. Ладно, постараюсь.

– Ну, привет, – протянул ручищу высокий парень с жесткими русыми волосами, метлой торчащими в стороны, и весь состоящий из бицепсов. – Я Влад, а это Стас и Антон. Будем ехать вместе!

– Ри-на, – выдавила из себя девушка, пожимая ручищу Влада. Ребята, как на подбор, из дружины дядьки Черномора… С такими ехать тысячи километров один на один? Рина поежилась в душе. Только когда это мы показывали свой испуг? Для всех она бесстрашна, и такой будет наперекор проклятию, вот. – Очень приятно, – пропало ее заикание, когда она покривила душой. В сущности, даже от самой себя Рина засунула страх подальше. Надо принимать реальность такой, какая она есть. Только обидно, что в притворстве порой ключ к победе. Она ненавидит притворяться.

– Круто, – сказал Стас – лохматый и в веснушках, от чего он казался скорее забавным, чем потенциально опасным. – Тащусь от поездок с девчонками.

Рина подумала, что лучше не задаваться вопросом, что он имеет в виду.

– Остынь, братан, – похлопал по большому плечу приятеля Влад, – а то напугаешь нашу спутницу и будет не к кому клеиться, – и он захохотал, в восторге от своей шутки.

Антон не говорил ничего, и не было по его лицу понятно, какого он мнения о трепе своих «корешей».