Решил рискнуть. До одури хочу её поцеловать. Даже не так, целовать. Много-много раз и везде, но сейчас готов получить хотя бы один, в губы. Те, которые на лице.

— А если не то и не другое?

— Тогда компенсация.

— Какая?

— Прежняя. Один поцелуй. Всего один.

Она рассмеялась. А я знал, что нужно настаивать. Чувствовал.

— Ты аферист! Но я согласна.

Она согласна? Правда? Ух! Не теряя времени, пока она не передумала, я накрыл желанные губы своими и чуть не ушёл под воду от того, что колени подкосились. Оказывается и так бывает, когда о поцелуе мечтаешь, как о глотке воздуха.

Ради этого стоит жить: губы её такие нежные и сладкие, вкусные такие. Они унесли меня в рай мгновенно, а когда я разжал её зубки и ворвался языком в жаркую глубину, то постиг истину — это мой предел. Я чётко понял, что лучшего никогда в жизни не испытаю, потому что лучшее не возможно. Пил её, смаковал её — мне всё было мало. Сжимал в объятьях, мечтая раствориться в ней.

Сгрёб в горсть копну золота и повернул голову своей погибели, чтоб проникнуть глубже, как было удобнее мне клеймить собой этот рот. Доказывать ей, что это навсегда, что у неё никогда не будет никого лучше меня.

Янгелис застонала. О да, детка! Можешь выкинуть из головы свои мечты о замужестве. Я заберу тебя с собой в столицу и сделаю своей постоянной любовницей. Точно. Почему мне раньше не приходило это в голову? От осознания, что выход найден, мою крышу окончательно снесло. Не знаю, о чём думала Янгелис, но, похоже, что у неё тоже. Мы целовались, как безумные.

Тонкие пальчики цеплялись за меня как за спасательный круг, а я расстёгивал её комбинезон, чтоб ощутить свой живой наркотик под руками, губами, вдохнуть запах полевых цветов…

Мы сходили с ума от желания. Я подхватил Яни под попку, заставив обвить себя ногами, и понёс на берег, чтоб завершить начатое.

Но, чтоб всё горело магическим пламенем, тут случилось непредвиденное. Нас отрезвил победный рёв Грома.

Янгелис с ужасом посмотрела на меня и спрыгнула с рук.

— Ты что? Его не привязал?

— Привязал!

Рванув на поляну со всех ног, мы застали эпическую картину. Гром покрывал Метелицу. Твою мать!

Ну, что могу сказать. Он молодец. Он, в отличие от меня, времени зря не терял!

Благодаря ему мы с Янгелис во второй раз за день попали под энергетическую волну пегасов. Надеюсь, она теперь не убьёт меня за свою кобылу.

— Она была девочкой! — Яни схватилась за щёки в ужасе, наблюдая, как её красавица радуется случке.

— Полагаешь, её теперь не примут в высшем обществе?

— Дурак! Мне не смешно!

— Ой, ну ладно тебе, Яни! Ты слишком много предаёшь внимания девственности.

— Тим! Пожалуйста, никому не говори, что он покрыл мою кобылу! Пожалуйста!

— Оплата поцелуями, — сразу смекнул я, что такие шансы упускать нельзя.

— Сколько?

— Четыре. На сеновале. Согласна?

— А вдруг она понесла, и Фраты узнают?

— Ну, предлагаю не паниковать раньше времени.

— Ты им расскажешь?

— Что покрыл — не расскажу, за озвученную оплату, — она ощетинилась, пугливая моя, и я поспешил продолжить. — Ни чего такого! Всего лишь четыре поцелуя.

— Ты предашь хозяев за четыре моих поцелуя?

— Зачем сразу предам? Я просто не расскажу, что между ними было, но это только если не наступят последствия! Ты согласна?

– Да.

На том и порешили, закрепив договор магическим артефактом. Спасибо вам, Боги! Спасибо вам, Метелица и Гром! Спасибо вам, озеро и лес: теперь я смогу ощутить свою мечту в руках и, наверное, либо избавлюсь от наваждения, либо увязну в нём с головой.

— Поздравь меня, Лолис, у меня получилось ненавязчиво обеспечить себя практикой в поцелуях! Да так ловко, что Тим даже не догадался о моих коварных планах использовать его как тренажёр.

Мы с сестрой сегодня завтракали одни, и можно было поделиться новостью о маленькой победе, не боясь, что родители услышат. Маме срочно потребовалось увидеть сестру и сходить в театр, поэтому ранним утром они укатили на неделю в столицу, оставив хозяйство на меня.

— Поздравляю! И как же тебе это удалось?

— Я была великолепна! Он думает, что получит четыре моих поцелуя в обмен на услугу, то есть, всё как ты учила: он — охотник, я — жертва, хотя в действительности — наоборот. Ну не гений ли я?