Княгиня вскинула голову.

— Что удумал, Федор Алексеевич? — спросила она сухо.

— Удумал, как отвадить Сашеньку от нашей княжны.

— Как?! — взвизгнула княгиня и метнулась к креслу.

Чуть ли не на колени упала перед княжеским секретарем, а потом собралась и приняла строгий вид, позабыв про то, что в неглиже явилась в приемную.

— Не твоего ума дело, Машенька. Ступай развлекать трансильванцев. Остальное я сделаю сам, а коль помощь понадобится, позову пренепременно. Ступай! И ни слова мужу.

— Могила.

— Могила нас не исправит. Ступай, Машенька! И смотри, чтобы чарки полными были. Мирослав уже распахнул перед гостями двери…

— Слышу.

Те трое вошли в большую и светлую в период белых ночей гостиную. На распахнутых настежь окнах лёгкий ветерок колыхал прозрачные занавески. И не скажешь, что это было логово нечисти. Раду Грабан сразу заметил в углу рояль, на котором были разбросаны ноты, и перебираемые ветерком листы для музыкального уха оборотня шуршали так приятно, что тот обнажил четыре волчьих клыка, но тут же смущённо сжал губы.

Рядом с инструментом возвышалась небольшая эстрада с кровавой драпировкой у самой стены, скрывающей потайную дверь. Перед эстрадой небрежно стояло несколько стульев, которые князь быстро убрал к стене, а потом жестом указал гостям на диван. Вампир и оборотень покорно сели, но через секунду вскочили, потому что драпировка приподнялась, и на эстраду вплыла княгиня — бесшумно и таинственно.

Белая нательная рубаха полностью скрывала ее ноги, а тонкое узкое красное платье, перехваченное золотым поясом, не скрывало ни одного изгиба ее тела. Даже сквозь шелковые пышные длинные рукава, перехваченные в запястьях браслетами, просвечивали точеные белые руки. Она стояла, не шелохнувшись, и только лёгкий ветерок из распахнутых окон колыхал белоснежную фату, схваченную на голове остроконечным венцом, и позвякивал спускающимися к шее жемчужными ряснами. Рот оборотня непроизвольно открылся — от фривольной дамочки, виденной им в окне, не осталось и следа.

Княгиня поклонилась всем в пояс и осталась стоять на возвышении, опустив глаза в пол. Князь отдал жене поясной поклон, и трансильванцы, переглянувшись, тоже поклонились, прижав руки к груди. Князь подошёл к княгине и запечатлел на обеих ее ледяных ланитах по лёгкому поцелую и жестом дал понять, что ждёт от гостей того же… Гости снова переглянулись, и граф прочел в глазах Раду Грабана неподдельный ужас, потому шагнул к княгине первым. Однако подле ее лица замер.

Граф фон Крок никогда не целовал чужих жен и не желал делать этого даже с разрешения мужа. Он протянул руку, желая завладеть пальцами княгини, но та резко мотнула головой, чтобы его глаза увидели щеку. Граф зажмурился и приблизил темные губы к белой ледяной коже, а потом сразу получил жемчужными серьгами по носу — это княгиня подставила ему вторую щеку.

— Позвольте, князь, моему спутнику уклониться от данного ритуала, — обернулся граф к хозяину. — Он боится женщин. И если от страха случайно обернется волком, то сбежит и потеряется в незнакомом городе. Я бы не желал такого исхода, потому что читал, что в России отстреливают бродячих собак.

— У кого читали? — усмехнулся хозяин Фонтанного дома. — У графа Толстого небось?

Граф фон Крок кивнул.

— Найдем мы вашего волка, — улыбнулся князь Мирослав. — Мои ищейки серую кошку во время хода корюшки находят, а тут белый волк… И потом, мои дамы очень хорошо ладят с волками. Никуда он от нас не сбежит.

Граф быстро коснулся второй щеки княгини и вернулся на исходную позицию, стараясь не встретиться взглядом с несчастным Грабаном. Оборотень раз в десятый заправил невидимые пряди за оттопыренные уши и медленно пошёл к помосту, точно на эшафот Подошел к княгине и, закрыв глаза, ткнулся губами в жемчуг и тут же отпрыгнул к краю эстрады, где был подхвачен заботливыми руками графа.

— Простите, милейший, — усмехнулся князь, — но обычаи есть обычаи. У княгини две щеки.

На этот раз граф подвёл Раду Грабана к помосту за руку, и лишь свершился ритуал, отвел обратно к дивану, уже в полуобморочном состоянии. Княгиня между тем сплыла с эстрады и подошла к гостям с непонятно откуда взявшейся чаркой. Пригубила ее содержимое и передала мужу. Князь последовал ее примеру и вновь поклонился жене. Затем княгиня подошла к графу и протянула чарку ему. В ноздри графа ударил терпкий запах свежей крови с примесью не пойми чего. Он осторожно пригубил угощения и что-то заскрипело у него на зубах. Оборотень же оторвался от чарки только когда понял, что в той не осталось ни капли — и в тот же миг оказался в объятьях княгини, которая успела подхватить осевшего на пол юного гостя.

— Не пугайтесь, граф, — князь удержал вампира за край плаща, когда тот рванулся на помощь к своему спутнику. — На Руси только яблоками травятся… Вы, наверное, не даёте мальчику сладкого, вот он и накинулся на медовуху…

Княгиня поудобней перехватила тело юного Грабана и подобрала его косу, чтобы не мешалась под ногами; холодную чарку она держала у лба оборотня, и граф не сводил глаз с белых пальцев княгини, унизанных золотыми перстнями с гранатами.