А когда я уже почти сплю, мне начинает сниться огромный самолет и трап, по которому спускается удивительный человек Мэл Рэндон. В руках у него огромные белые лилии, он улыбается и подмигивает кому-то, кто стоит внизу и ждет его у трапа.

И я вижу, что это я стою внизу и жду его у трапа, и я тоже улыбаюсь ему и прикрываю рукой глаза от утреннего солнца.

Так потихоньку и закончился этот день, и город, не спеша, отходил ко сну. И только в одном из домов праздник еще продолжался.

И этот дом был домом Рэндонов.

Бесчисленные друзья и родственники Рэндонов были от всей души рады очередному поводу для праздника. А потому, казалось, и не собирались до утра покидать только сегодня прибывшего и уставшего после двух перелетов известного и популярного актера.

В самый разгар веселья папа Мэла Рэндона Тим Рэндон самый старший даже позволил себе встать на стул и произнести длинный монолог о красоте жизни, о знаменитом сыне и о себе любимом.

– «Как ты можешь встречаться с парнем по имени Тим?» – спрашивали мою тогда еще будущую жену ее подруги, – откровенничал папа Тим. – Но мы с моей милашкой Ирмой прекрасно знали, – и тут он подмигнул своей милашке Ирме, а она подмигнула ему, – мы знали, что из нашего брака должно выйти что-то путное. И вот, посмотрите, – папа Тим Рэндон самый старший вдохновенно обвел одной рукой вокруг себя, а другой рукой погладил свой добротный живот, – посмотрите, – повторил он, – у меня все хорошо. У нас, то есть, все хорошо, – вспомнил он об остальных членах семейства, – у нас есть прекрасный дом, у нас есть прекрасная фабрика, у нас прекрасный сын и у нас прекрасный внук. А так же у нас прекрасные друзья и родственники, – вспомнил он о друзьях и родственниках. – А еще наш брак с моей милашкой Ирмой продолжается умопомрачительно долго и счастливо, и наша жизнь идет по плану, и больших неприятностей мы пока не испытывали, и крупные камни под колеса нашей жизни судьба нам еще не закидывала.

Папа Тим Рэндон самый старший, чтоб не сглазить все вышесказанное, постучал себя кулаком по голове, и все ему закивали и зааплодировали. А колоритная мама Ирма, пока никто не видит, поглощала, не могла остановиться, белоснежно-сказочный воздушный торт.

Закончив праздничную речь, папа Тим Рэндон молодецки спрыгнул со стула, и все ему опять зааплодировали. А его внук Стив Рэндон, окруженный в углу комнаты неизвестными девицами, которых он успел натащить сюда даже в двенадцать часов ночи на сугубо семейный праздник, восторженно сказал:

– Ну ты даешь, дед, в твои годы вредно так прыгать со стульев.

– Твой дед – еще молодец, – заявил внуку Тим Рэндон самый старший и направился к милашке Ирме, чтобы помогать ей поедать вкусный торт.

Жена Мэла Рэндона Амалия Рэндон возлежала здесь же, в гостиной, полной народу, на белоснежной праздничной кушетке и периодически подносила к носу огромную бутыль с лекарством. И вряд ли она сама помнила, от каких болезней было то лекарство.

Но Амалии Рэндон нужно было быть бдительной в любых обстоятельствах и показывать окружающим, а знаменитому мужу – особенно, какая она больная и беззащитная, а то бы он ее давным-давно бросил. О, в этом Амалия Рэндон была больше чем уверена, она это знала наверняка.

И собравшиеся гости, согласно неписаному в этом доме этикету, периодически останавливались около ее кушетки и спрашивали бедную-несчастную Амалию о том, как она себя чувствует. На что бедная-несчастная Амалия недовольным голосом отвечала: мол, неужели и так не видно, что, конечно же, неважно и не так, как хотелось бы.

Мэлу Рэндону в родном доме было скучно и тоскливо. Он любил заниматься тем, чем хотел заниматься сам, а не тем, что навязывали ему другие. Но все эти люди собрались здесь только ради него, и Мэл Рэндон не мог пока на все плюнуть и уйти спать. Ближайшие пару часов, по крайней мере, еще не мог плюнуть.

Амалия незаметно наблюдала за мужем. Она прекрасно видела, что ему тоскливо, и думала: пусть он хоть тут теперь помается, а то слишком уж он там резвится во время своих бесконечных съемок.

А еще она думала о том, что пора у него наклянчить очередное кругосветное путешествие. Нужно только найти врача посолидней, который мог бы ей это путешествие для поправки здоровья прописать, а то местным докторам ее драгоценный Мэл Рэндон уже, кажется, не доверяет.

Рядом с Амалией стояла ее подруга Клара и подливала масла в огонь. Клара всегда была рядом с Амалией, никто уже не задумывался, как она попала в этот дом, что она тут делает и этично ли ее проживание здесь вообще.

Клара наклонилась к Амалии и сказала:

– Кажется, наш талантливый артист в родном доме очень скучает?

– Да, в родном доме на Мэла Рэндона нападает вселенская тоска, роль примерного супруга оказалась самой трудной из всех его ролей.

– Я думаю, он неплохо отдохнул во время своих последних съемок, – беззаботно сказала Клара, – а, судя по тому, с каким вдохновением он танцевал румбу с той красоткой на корме корабля, он ни в чем себе не отказывал.

– Да, – сердито сказала Амалия, – он даже не старается делать вид, что безумно рад оказаться в семейной обстановке.

– Вы – его семья, – пожала плечами Клара, – и вам этого вполне достаточно, зачем ему делать вид, что он безумно этому рад?

Через пару дней Мэла Рэндона уже почти не показывали по телевизору, и он вполне мог позволить себе совершить вылазку из дома к своей чайной фабрике. Значит, мне осталось ждать еще дня два, не меньше.

Именно на этих мыслях прервал меня шум распахнувшейся входной двери, и перед моим взором предстала навьюченная, как двугорбый верблюд, пакетами с продуктами моя толстая сестра Роза.