— Равийский министр? — эхом повторил Андраш. — А как же его сиятельство фон Рехберг?

— Данной мне властью я отстраняю его от занимаемого поста, — спокойно произнес Генрих. — Подготовь соответствующие бумаги, пусть выплатят семье годовое содержание и переведут… скажем, в Далму. Пожалую им земельный надел, а фон Рехбергу — чин министра-президента. Главное, держать его подальше от столицы. Ты пишешь, Андраш?

— Точно так, — ответил адъютант, выпучивая глаза и черкая карандашом в записной книжке.

— В-третьих, — продолжил Генрих, глядя мимо него и ощущая, как по спине прокатывается пот, — прикажи расставить кордоны от Ротбурга до замка Вайсескройц. Пусть там дежурят верные нам гвардейцы, а кроме них — пожарные с брандспойтами. Вели поставить по периметру бочки с водой. И мое четвертое указание — найти и привезти в замок доктора Натаниэля Уэнрайта, где бы он ни находился и в каком здравии не пребывал. Последнее, пятое — подготовь запас продовольствия, а заодно подумай, как объяснить народу и министрам мое грядущее отсутствие. Учти, оно может быть долгим…

— Ваше отсутствие! — вскричал, теряя терпение, Андраш. — Ваше высочество, зачем все это нужно?!

— Medice, cura te ipsum, — вместо ответа сказал Генрих и повторил устало: — Готовь экипаж, Андраш. Я еду в Вайсескройц.

Прикрыв глаза, Генрих дождался, пока адъютант не оставит его одного. Потом он слушал бой часов, и думал, что теперь, почти потеряв все, что имел и чем дорожил, он не имеет права проиграть. Но страх холодил живот. И не было никого, кто подал бы ему руку, удерживая на краю. Не было Маргариты. Не было Натана. Не было отца…

Обернувшись, Генрих встретился с нарисованными глазами кайзера. И показалось — конечно, в том были виноваты едва мерцающие свечи! — как отец наклонил голову и, шевельнув губами, выдохнул в стоялый мрак:

— Делай, что задумал, сын. Я верю, ты никогда не переступишь черту.