– Полчаса, - строго объявил один из полицейских.

Наконец-то нас оставили наедине и теперь мне стало значительно легче дышать. Медленно, будто бы впервые видела Князя, я подошла к нему и крепко обняла. Рук не хватало, чтобы обхватить Влада, но мне было всё равно. Я сжала его так крепко, как только могла. И когда широкая теплая ладонь опустилась ко мне на спину, я зажмурилась, силясь преодолеть подступивший ком.

– Пташка, - выдохнул мне в макушку Князь, крепче прижимая к себе.

– Живой, - прошептала я.

– Живой, - эхом отозвался он.

Я разорвала наши объятия, хотя сейчас этого хотелось меньше всего и внимательно посмотрела на Князя.

– Тебя били?

– В поряде всё, давай сядем, - Влад сел и придвинул еще один стул и усадил меня, крепко сжав мои ладони в своих руках.

Я с ужасом глянула на запястья Князя, багрово-синие следы от наручников выглядели уж очень жутко.

– Твари, - злобно прошипела я, заметив, что синяки и ссадины выглядывают из-под воротника порванной рубашки.

– Сейчас не это главное, - Князь обхватил мое лицо обеими руками.

– Что с твоим глазом? – я сглотнула, увидев, что правый глаз залит кровью.

– Птаха, забудь обо мне хоть на секунду, - тон ровный, уверенный. – Хорошо?

– Да, - я сжала пальцами предплечья Князя.

– Хмырь к тебе добрался?

– Да. Его подстрелили, но он вроде бы держится. Сейчас дома у меня, - быстро ответила я, боясь, что всё напрочь забуду.

– Хорошо. Михалыч помог?

– Да.

– Так. Мне дело уже шьют по всем возможным и невозможным пунктам. На нары никак нельзя – потушат свет мне там. Пусть Хмырь берет Михалыча за шкирку, нужно выстроить нормальную защиту. Процесс идет быстро, скоро уже устроят слушанье. Надо всё делать быстро. Дайте Михалычу столько лавэ, сколько захочет.

– Влад, - я прикусила губу. – Обащака нет. Разворован. Следовательно, и денег на адвоката тоже нет.

– Суки, - Князь отвел взгляд в сторону и тяжело вздохнул.

– Мы с Хмырем, чтобы устроить это свидание заложили всё, что только можно. Барон тоже залег на дно, у него проблемы.

– Ладно, - Князь снова посмотрел на меня. – Иди к Падишаху. Помнишь, куда мы ездили на его день рождения?

– Да, да, конечно, - торопливо ответила я.

– Только он сможет помочь. Раз и Барона прижучили, то мусора плотно за нас взялись. Падишах в плане связей покруче нас будет.

– А если и с ним что-то случится?

– Будем думать, что делать. А пока, слушай меня внимательно, иди к Падишаху, он поможет, не откажет. Хмырю лучше пока не высовываться, иначе ты совсем останешься беззащитной. Падишах сможет разрулить ситуацию. Главное – надо всё провернуть до того, как меня на нары отправят. Свои люди есть, уже знаю, что там мне никакой авторитет не поможет.

– Это из-за вашей политической дряни, да?

– Походу.

– Хорошо, я всё сделаю. Как только всё решится, я сразу же дам знать, ладно?

– Да, конечно, - Князь нежно улыбнулся и коснулся сбитыми костяшками моей щеки. Я сухими губами поцеловала руку Влада.

– Я так тебя люблю, - задушено шепчу и утыкаюсь носом Князю в шею. Отросшая щетина колит лоб и висок.

– Знаю, пташка, знаю, - Влад обнял меня и зарылся носом в мои волосы.

– Я всё сделаю, чтобы вытащить тебя. Можешь даже не сомневаться, - слезы выступили на глазах и скользнули по щекам.

– Не плачь, пташка, - Князь стер большим пальцем слезинку с моего лица. – Не рви мне душу. Всё наладится.

В комнату внезапно вошел полицейский.

– Время подошло к концу.

Я была еще не готова расставаться с Владом. Пальцы крепче ухватились за родные ласков-грубые руки.

– Тебе надо идти, - прошептал Князь, целуя в висок.

– Не хочу, - шепчу.

– Иди-иди, - Влад достал из-за пазухи маленькую конфетку «Мишка на Севере». – Держи, пташка.

– Откуда ты…? Откуда? – я взяла конфету.

– Не бери в голову.

– На выход, - скомандовал полицейский.

– Я тоже люблю тебя, птаха, - в спешке произнес Князь, когда его уже схватили за руки и застегнули браслеты наручников.

Я всхлипнула и вздрогнула, когда дверь хлопнула, отрезая для меня путь к Владу. Зачарованным взглядом я глянула на конфету и не сразу поняла, что буквально секунду назад Князь признался мне в любви. Признался в любви человек, для чьей натуры такие сантименты противоестественны.

Плелась на остановку на негнущихся ногах. Голова шла кругом и так невыносимо сильно хотелось плакать. Но я до боли прикусила губу, стараясь не разреветься как последняя малолетняя девчонка. Он весь в побоях… Над ним издеваются… От этого слезы душили только сильней.