И тут Джейкоба прорвало:

– Уроды, гады, ублюдки! Чёртовы ублюдки! Да кто им дал право решать?! Сволочи, сукины дети! Твари, уродские твари! Сборище говнюков! Фашисты хреновы! Гореть им в аду! Чтоб они все сдохли! Уроды! Грёбаные уроды!!!

– Они пытались поступить гуманно, – тихо сказала Оливия. – Те, кому вкололи инъекцию, должно быть, умерли во сне. Без боли. С надеждой, что о них позаботятся. Им не было страшно.

– Ты что, поддерживаешь этих правительственных уродов?! – Джейкоб выпучил глаза. – Да кто угодно лучше! Даже те тупые арабы! Нам нужно было присоединиться к тем, кто пытался дать солдатам отпор, показать этим проклятым говнюкам! Но мы струсили! Мы – просто кучка никчёмных трусов! Я вас всех ненавижу! И себя ненавижу!!!

Оливия не выдержала и разрыдалась. Джейкоба немного отпустило, и он принялся успокаивать её и просить прощения. Майкл же думал над тем, что все они сегодня остались в живых только благодаря потрясающему везению. Но удача не может длиться вечно.

Занимался рассвет. Когда стало хоть что-то видно под ногами, ребята отправились в путь. Ни у Майкла, ни у остальных отдохнуть толком не получилось: заснуть в осеннем лесу, не имея даже спальных мешков, отнюдь не просто, куда проще замёрзнуть. Развести же костёр было нельзя по соображениям безопасности – его могли заметить из города.

Майкл не знал, куда идти. Похоже, в мире не осталось безопасных мест. Но стоять на месте тоже не было возможности. Поэтому план «шагать на юг» оставался в силе. Ни у кого других идей не возникло.

Лес вскоре закончился. Впереди простирались голые поля да пара фермерских домов. Слева от горизонта поднимался чёрный дым – там остался город. Вокруг было безлюдно и тихо.

Ребята медленно пошли напрямик. Периодически делали привал, чтобы восстановить силы. Почти не разговаривали по дороге. На небе сгущались тучи. Через какое-то время стал накрапывать дождь. Майкл и компания как раз забрались на пологий холм, где ещё год назад выращивали подсолнечник или кукурузу. Джейкоб предложил свернуть к одному из фермерских домов, чтобы укрыться от дождя. Однако впереди виднелся небольшой городок. После короткого и вялого спора было решено идти туда.

Все, кроме Оливии, держали пистолеты наготове. Впрочем, складывалось впечатление, что они вряд ли понадобятся в ближайшее время: городок выглядел опустевшим. Следов боевых действий, однако, тут не наблюдалось. Скорее всего, жители отправились в соседний город, услышав про инфекцию. Вернуться обратно у них не получилось…

Ребята зашли в единственный в городке супермаркет. Пустые полки, какие-то бумаги и грязь на полу, разбитый кассовый аппарат. В отделе с бытовой химией некоторое количество товара всё же осталось.

Дождь усилился, так что наружу никто не спешил. Томас и Рейчел принялись осматривать всё в надежде найти хоть что-нибудь полезное, Оливия уселась на невысокую подставку для бутылок с газировкой, а Джейкоб нашёл пульт от висевшего за кассами телевизора и включил его. Как выяснилось, электричество сюда всё ещё подавали, да и телевизор работал исправно. Сообщение об инфекции, однако, уже не крутили. По всем каналам опять были, в основном, фильмы. Никаких новостей или рекламы. Джейкоб быстро попереключал каналы, отложил пульт и присоединился к Томасу с Рейчел. Майкл, тоже подошедший к телевизору, взял пульт и переключился на канал, где его заинтересовала какая-то передача. Сразу после первых сообщений о возникших проблемах в эфире транслировали множество телепередач, на которых различные учёные обсуждали ситуацию, предлагали разнообразные объяснения происходящему и что, по их мнению, следует делать. Майкл пересмотрел целую кучу таких передач, но эту, кажется, ещё не видел, хотя она явно была сделана давно. В последнее время никаких телевизионных программ никто уже не выпускал.

– …Так значит, вы утверждаете, что мы в принципе не способны понять, в чём кроется проблема? – уточнил ведущий.

– Не совсем так, – ответил приглашённый гость – очередной учёный, по-видимому. – Я приведу пример для наглядности. Представьте крота. Очень умного крота. Даже гениального, не побоюсь этого слова. Этот крот – не чета обычным безмозглым землеройкам. Он умеет вычислять интегралы в уме лучше любого компьютера. Представили?

– То есть этот ваш крот – что-то вроде Эйнштейна, только крот? – уточнил ведущий.

– Да что там Эйнштейн – этот крот умнее любого человека на Земле! – воскликнул приглашённый гость. – Интеллект у него совсем не крота, а тело – да, тело самого обыкновенного крота. Понимаете, что я имею в виду?

– Думаю, да, – ответил ведущий. – И причём здесь этот ваш крот-гений?

– Сейчас всё станет понятно, – пообещал приглашённый гость. – Этот крот, как и подобает любому порядочному учёному, ведёт наблюдения за окружающим его миром и пытается его понять. Например, он установил, что в одно время почва прогревается до такого-то диапазона температур, а в другое время – охлаждается до такого-то. Также он выявил и более длительные периоды нагрева и охлаждения – времена года. До этого были день и ночь, если вы не догадались. Допустим, крот решил определить, почему происходит нагрев и охлаждение почвы. Как думаете, какую гипотезу он сможет выдвинуть?

– Ну… например, что кто-то этим занимается? – предположил ведущий, немного подумав. – Нагревом и охлаждением, в смысле. Какой-нибудь специальный механизм.

– Бог, вы хотели сказать? – приглашённый гость улыбнулся. – Это была бы первая гипотеза крота-мифотворца. Специальный Бог нагрева почвы. Но наш крот прошёл стадию мифотворчества и пытается мыслить научно. Раз так, то, первым делом, он может предположить, что почва нагревается и охлаждается по простой причине – потому что потому. Например, почему существуют кварки? Потому что потому. Это окончательный ответ на любой научный вопрос. Какая-то причина всегда есть, но на определённом этапе учёные просто перестают её искать. По-другому это можно сформулировать следующим образом: потому что так устроен мир. Предположим, однако, что крот всё же решил не останавливаться и выяснить причину. Он может предположить, что в почве циклически протекают какие-то процессы, например, химические, которые способствуют её нагреву и охлаждению. Назовём такого крота современным учёным. Потом поймёте, почему.