––а нужно ли было все это вообще,– и решила,

–– в конце концов, то, что произошло, должно было произойти. Я сама этого захотела.

––А может спросить у него?

Сзади, отстав на несколько шагов, плелся Виктор. В его фигуре чувствовалась какая-то неуверенность, руки неподвижными плетьми свисали с широких плеч, голова была опущена вниз к еле различаемой в темноте, узкой ленточке дорожки.

––Нет, не буду, – подумала она.

Постепенно небо, усыпанное звездами, начало наполняться рассеянным сумеречным светом. На востоке у самого края горизонта чуть занималась заря. В размеренную утреннюю тишину, издалека, с той стороны реки, врывались разные звуки. Это были: всплеск спущенной на воду лодки, скрип сухих весельных уключин. Виктор шел и думал о том, что через неделю, в следующее воскресенье, у него с Галиной назначена свадьба и, что они вначале поедут в ЗАГС, а потом на трех "Жигулях" вернутся домой. Там прямо во дворе, между старых яблонь, будут установлены столы. Придут гости, чинно рассядутся, будут поздравлять его и Галину с законным браком. А тут как на грех, связало его с этой Наташкой. Еще кто ни будь, увидит их и об этом узнает тетка Ксения и Галина. А она, плюс ко всему, оказалась, совеем не той за кого себя выдавала. Посветлело, узкая розовая полоска у горизонта расширилась, ярко загорелась кровяным заревом. Виктор догнал Наташу, схватил ее за руку, потянул к себе.

––Почему ты не сказала?.. Я ведь не знал!.. – После, случившегося он был напуган, совершенно не хотел причинять ей боль. И, то, что неожиданно произошло между ними, оказалось, по взаимному случайному влечению. Она вырвала руку, отскочила от него и, притопнув каблучками по твердому суглинку, задорно вскрикнула:

––Э-э-эх, Витенька! Чему быть, того не миновать!

––Я сама захотела… Да, тебе-то, ч – о – о? Не бойся, на шею не повешусь!

––Да, не кричи ты, еще кто услышит – досадливо сказал Виктор.

Ночные звезды погасли и небо, подсвечиваемое еще невидимыми зелеными лучами восходящего солнца, заиграло нежной прозрачной голубизной. Наташа стала напротив Виктора. В расстегнутой трикотажной кофточке, под которой округло вырисовывались упругие девичьи груди. В длинной ситцевой с разрезом юбчонке, плотно облегающей ее гибкий стан, высокая, стройная, она была еще более привлекательной, чем раньше. Из-за ее плеч, растрепанных, густых, челкой спадающих до самых бровей каштановых волос, медленно появлялось солнце. Вспухшие, искусанные губы улыбались, вишнево-черные глаза озорно искрились.

Конец ознакомительного фрагмента.