— Рановато для левзея, — мимоходом заметил зверовщик.

— Что? — не понял ходящий.

— Это растение, маралий, он же левзея, обычно цветет несколько позже, — пояснил Арлазар.

— А это что? — Амарис указала на незамеченную в вечерних сумерках горку камней, сложенных в виде маленького погребка недалеко от берега. Вокруг этого навала стоял деревянный каркас, словно кто-то начал возводить дом, но так и не достроил его.

— А это то, от чего никто из нас не откажется, — самоуверенно заявил Арлазар.

— Походная баня! — воскликнул Ратибор.

— Именно, — зверовщик выглядел довольным, как кот. — Придется, правда, почти весь день жечь костер, чтобы раскалить камни, но время у нас есть. Кроме того, я настаиваю. От нас смердит.

— Чудно! — воскликнула Амарис. — Я не против.

— Тогда за дело.

— Мастер, — позвал Ратибор, — но… как же быть с дровами? Ведь нам нужно держаться вместе, а поблизости лишь жердяк да хворост. Этого не хватит. Придется отходить.

Юноша неуверенно глянул на полоску редкого кедрового леса.

— Но господин Кйорт сказал…

Зверовщик подмигнул помощнику и указал рукой на невидимый с первого взгляда холмик среди камней на берегу.

— Там достаточно дров. Закладка обычно полна. Нам хватит. И если ходящий не будет нас пугать и позволит… — Арлазар посмотрел на Кйорта.

Тот усмехнулся и кивнул.

— А он говорит, что иномирных тварей тут нет, тогда можешь заняться костром. И учти: он должен гореть весь день. Нам понадобится много хорошего угля: камни должны стать белыми.

Ратибор с энтузиазмом взялся за дело.

— Зачем все это? — шепотом спросил йерро, подойдя к Арлазару.

— Нет, ты все-таки полный чурбан, — ответил зверовщик. — Но так и быть, я поясню. Кроме очевидных отдыха, небольшому привыканию к высоте и гигиенических процедур, не думаешь ли ты, что нам надо смыть не только грязь с тела, но и боль с души. Гора не потерпит грусти и безысходности в мыслях.

— Думаешь, я не видел ничего похожего? Мне кажется, что и ты, и твоя подруга также не столь чувствительны. Остается лишь этот малыш. Но он справится.

— Ну, раз тебе эта стоянка не на пользу, то другим она очень нужна. И мне необходима, так что придется потерпеть. Но я уверен, что после баньки и купания в озере ты поменяешь свое мнение.

Ходящий в ответ снисходительно улыбнулся и отошел, чтобы заняться конем.

Когда солнце перевалило через кедрач и стало опускаться к синим горам, Арлазар объявил, что все готово, жара достаточно. Амарис первой должна была опробовать баньку, как предложил Арлазар. Никто не стал спорить. Девушка без стеснения сбросила с себя одежду, оставшись лишь в одной набедренной повязке. Ратибор, покраснев от смущения, отвернулся, Арлазар, глянув краем глаза, отвернулся из вежливости. И лишь ходящий, сидя на отдаленном камне и покручивая в пальцах арре, не отвел взгляд. Нет, он не вцепился в женское упругое тело жадным взглядом юнца или престарелого ловеласа, но заинтересованно рассматривал татуировки, которые покрывали всю правую руку от кисти до плеча, половину спины и змеей кружились вокруг бедер. Амарис заметила этот взгляд. Обернулась и встретилась с ним. Улыбнулась, откинула тяжелые волосы со лба и скрылась под тентом.

Вскоре разгоряченная и распаренная Амарис выскользнула из-под навеса и, проигнорировав заготовленную Арлазаром сорочку, с визгом кинулась в студеное озеро. Над гладью озера пронесся ее журчащий смех.

— Это прекрасно! — выкрикнула она. — Волшебно!

Затем она с благодарностью приняла у берега от Арлазара колючее полотенце и одежду, а у самого костра — горячий чай от Ратибора.

Поскольку баня могла вместить лишь одного человека, то затем пошли Ратибор, Кйорт и последним Арлазар.

И уже сидя вокруг костра, довольные, в томной неге путники попивали чай, долго, молча, с глупыми, довольными улыбками. В какой-то момент все трудности грядущего пути отошли на второй план, стерлись воспоминания последних дней. И показалось, что они вот так сидят как старые приятели, перебрасываются односложными предложениями и короткими словами, наслаждаясь обстановкой и обществом друг друга. Амарис подсела ближе к Арлазару.

— Второй раз за день говорю тебе спасибо, — прошептала она. — Это ровно на два раза больше, чем я благодарила кого-либо за год.

Эдали не ответил, лишь улыбнулся.

— Да-да, — с легкой улыбкой сказал Кйорт. — Тем двум коротышам, что шли к Роковой Горе, подобное и не снилось.

— Ты о чем? — удивился зверовщик.

— Да так. Вспомнил историю одного из Миров. В детстве ею зачитывался.

— Ясно.

Арлазар расслабленно подкинул в костер полено. Набрал было воздуху, чтобы что-то уточнить, но передумал и замолчал.

Так они и сидели у жаркого костра, подбрасывая время от времени дрова да подливая чай из медного котелка. Им просто было хорошо. Хорошо тем самым чувством, когда забывается все и даже грусть становится чем-то ласковым и добрым. Мурашки пробегают по ребрам, очерчивают, выделяют душу, щекочут ее, ласкают, заставляют трепетать и рваться наружу. Хочется бежать, кричать, лететь.