Она улыбнулась, сверкнув идеально белоснежными зубами, ее рука управляла кистью для макияжа как оружием.

— Прекрати флиртовать со мной и закрой глаза.

Я сердито посмотрела на нее.

— Я не ощущала веревочки спирали неделями. Если с ней что-то не так, то все это будет вишенкой на торте, которому не суждено быть съеденным.

Она ответила таким же сердитым взглядом.

— О, они тебя съедят, потому что ты выйдешь туда, виляя своей роскошной попкой, и сразишь их наповал. Им будет уже без разницы, что покажет ультразвук.

Я потянула светлые кудри, спадавшие на мои руки, вытянула один локон и посмотрела, как он пружинит обратно.

— Этого-то я и боюсь.

Прошло две недели с тех пор, как у меня был секс с Рорком. Он бесплоден, так что о беременности не нужно беспокоиться. Пока. Как долго я смогу удерживаться от секса с Джесси?

— Имей немножко веры, дорогая, — она отпихнула мою руку. — Дай им эту одну ночь обжигающего, томительного соблазна, награждающего мгновенным стояком. Завтра можешь вернуться к конским хвостикам, говнодавам и кожаным ножнам.

Соблазн — это я могу. В худшем случае, если спираль куда-то делась, мы повторим нашу ночь в ванной, которая была просто мозго-взрывательной. И полной еще кое-каких взрывов.

Я вздохнула от покалывающего ощущения в нутре, фантазируя о моих стражах, пока Ши занималась своими штучками. Как бы мне ни хотелось изящно отвертеться от этой маленькой вечеринки с макияжем, похоже, это делало ее упоительно счастливой. Так что я позволила ей мазать какое-то дерьмо на мои веки, щеки, накрасить мне губы и ресницы. Затем она переключилась на одежду.

В дверь постучал кулак, сопровождаемый скоблением когтей.

Ши высунула голову за дверь.

— Привет, красавчик, — она подняла колено в образовавшемся проеме, блокируя косматую голову. — Нет, Дарвин. Собачьей шерсти здесь не место.

— Привет, — низкий голос Пола донесся из-за двери. — Сколько еще? Джесси ходит вокруг этой машины и сердито смотрит на нее так, будто она вот-вот отрастит восемь лап или еще что.

Бедный Джесси. Сегодняшняя ночь станет или ночью колоссального разочарования, или огромным финальным шагом к интимной близости.

— Десять минут, — Ши закрыла дверь и прислонилась к ней с мечтательной улыбкой, которая не имела никакого отношения ко мне, и была вызвана исключительно мужчиной в коридоре.

— Ты переспала с ним?

— Может быть, — она склонила голову, собирая одежду с края ванны.

— А с Эдди?

Ши улыбнулась мне через плечо, затем вздохнула, поджав губы.

— Они не Джексон, понимаешь? — она покачала головой, темные кудри упали на лицо.

Я подняла ее волосы и заправила ей за ухо.

— Станет легче.

— Да? Я имею в виду, секс хороший, реально хороший, и кто знает? Может, однажды это превратится в нечто подобное тому, что есть у тебя?

— Я надеюсь на это, — я наклонилась, чтобы поцеловать ее в лоб.

— Помада! — она увернулась от моих губ и пихнула мне в грудь ком одежды. — Одевайся.

Через десять минут я провела ладонями по бедрам, разглаживая ткань короткой, игривой черной юбочки. Мерцающий синий топ без лямок облегал мою грудь и изгибы талии. Мне удалось отделаться от лифчика, но Ши победила в споре по поводу белых кружевных стрингов, заявив, что на них все еще есть этикетка, потому что они предназначены судьбой для моей задницы. В этом она права, учитывая, что я не могла остановить полоску кружева, которая так и норовила спрятаться между моими ягодицами.

Выходя из ванной, я взглянула в зеркало. На меня смотрела женщина из другого времени и другого места. Это была женщина с карьерой, которая каждый день одевалась для офиса. Жена, которая ужинала с мужем в модных ресторанах. Мать, которая посещала шоу талантов, чтобы смотреть, как танцует ее дочь, и соревнования по карате, чтобы увидеть, как ее сын выполняет удары.

Я сильно, до глубины души скучала по этой женщине. Моя грудь заныла от понимания, что я смотрела лишь на поверхностный слой, а в глубине души этой личности уже давно нет.

Под легким макияжем и чистыми волосами находился кто-то совершенно иной — женщина с глазами, которые видели тысячу смертей, с ушами, которые слышали крики невообразимого ужаса, и сердцем, которое протащилось через кровавую битву и вновь нашло дорогу к любви.

В этот момент, глядя на свое отражение в теплом свете единственной лампочки, я осознала, что горжусь той женщиной, которой я стала. Может, я утратила грациозную способность вальяжно расхаживать на десятисантиметровых каблуках, но я могла использовать шпильки для обороны. Может, я уже не доминировала в конференц-зале, но я могла выстоять на поле битвы. Может, я уже забыла, как утешить ребенка, но я распространила лекарство, которое дало женщинам шанс любить целые поколения детей.