Чайка широко улыбнулся, как видно вполне довольный, что ситуация разрешилась так мило и никого в сущности не напрягла, а потом, словно спохватившись, сделал страшные глаза, глядя при этом на Гессе.

В первое мгновение я заподозрил попытку несвоевременного интриганства, хотя заговоры проще строить за спиной объекта обмана, а не у него под носом, но затем сообразил, в чем дело и пояснил таращащему недоумённые зенки атлету:

— Твой начальник намекает, что пора бы освободить меня от этих браслетов, раз мы пришли к соглашению. Полезно закрепить договор пожатием рук и некорректно, если одна из них будет в кандалах.

Гессе понятливо кивнул, быстро нашёл ключ в одном из ящиков стола и отомкнул уродливые украшения, запихав потом всё вместе в тот же самый ящик.

— Мир и дружба! — сказал он. — И спасибо тебе ещё раз.

— Не за что, — ответил я. — Ничего личного. Я опасался гибели выставочного образца такой многообещающей серии.

Он недобро прищурился, но потом помягчел, рассудив, как видно, что я так шучу. Я ничего не имел против его заблуждений. Чайка же просительно подался в мою сторону и заговорил едва ли не умоляюще.

— Твой приятель Терранин очень пригодился бы проекту. Позволь нам его привлечь. Ему совершенно ничего не грозит, более того, мы и платить хорошие деньги будем и вернём тебе сумму, уплаченную по его долгам. Договоримся о деталях, раз сошлись во мнении о целом.

Я намеревался поэксплуатировать Никона сам, но пленила грандиозность на грани безумия, что вложили в свою авантюру люди. Если разобраться, не так и нужен был космос сообществу, едва начавшему освоение планеты, но я понимал их порыв. Очень трудно сознавать, что ты по сути дела живёшь в рабстве. Мысль о том, что за любой пустяк без всякого повода с твоей стороны могут жестоко наказать, а то и уничтожить совсем, нестерпима сама по себе, а первичный страх, владевший изначальным народом, уже несколько рассеялся во времени. Популяция становилась взрослой и стремилась избавиться от надзора суровых родителей.

Вот тем и нравились мне люди — гибким упорством, которое рождалось вновь и вновь из-под шелухи отмерших поколений. Пусть предков удалось устрашить и смирить, потомки намеревались жить своим умом. Я был на их стороне.

— Хорошо, предложу ему эту работу, когда мы встретимся. Пока же я хотел бы взглянуть на результат ваших усилий. Оценить то, что успели сделать, раз уж вкладываюсь в ваш проект не только голым энтузиазмом, но и принадлежащим мне ресурсом.

— Не вопрос! — тут же согласился Чайка. — Ничего, если Гес тебе покажет? Я тут пока займусь… хм… переоценкой ценностей и перезагрузкой иерархии.

— Только пусть штаны наденет. Я люблю посмеяться, но быстро утомляюсь, когда потешаются надо мной, а спутник в простыне вряд ли добавит уважения моим гипотетическим сединам.

— Сам горю желанием! — пробормотал Гессе.

Прозвучало двусмысленно, но я, конечно же, простил мерзавца.

Мы вдвоём отправились в его каюту, которая оказалась больше моей и несколько уютнее. Он быстро принял душ и там же в кабинке застенчиво облачился. После того, что я уже видел, право не стоило мучиться в тесноте, но и поддразнивать компаньона я нужды не усмотрел.

Выбравшись из закутка, ещё приглаживая влажные волосы, он окинул меня критическим взглядом и предложил:

— Если хочешь переодеться во что-то приличное, я постараюсь подобрать вещи на твой размер.

Я оглядел себя и решил, что и так всё в порядке. Тонкий трикотаж, возможно, выглядел простовато, зато оказался на редкость удобным, как и облегающие не то носки, не тапки, что к нему прилагались.

— Я не модник. И не замёрзну, если что. Пошли.

— Ну ты выглядеть будешь подопытным, а не боссом, — решил уточнить Гессе.

Я проигнорировал его ухмылку. Меня устраивало. Слишком давно привык держаться в тени, чтобы теперь внезапно полюбить яркий свет.

— Что из того? Ещё и спокойнее. Я хочу дело делать, а не изображать из себя господина. Изменённые вообще не склонны к человеческим заблуждениям.

— Вы же нас презираете.

— Нет, относимся как к очень любопытным существам, без которых не способны выжить. Кроме того, не забывай: именно ваше племя даёт неофитов. Мы тесно связаны с родом человеческим и понимаем это, пора и вам уяснить, что с нами реально не только уживаться, но и сотрудничать.

— Потому ты и проникся нашей затеей?

— Отчасти. А ещё она сулит хоть какие-то перемены. Стабильность, знаешь ли, утомляет.

Он ничего не ответил, но, по виду его если судить, задумался. Я от души пожелал, чтобы у него там было — чем. По коридору прошли молча и лишь когда выбрались в другой зал, точнее, ангар, оказавшийся много больше тренировочного помещения, сказал скучно:

— Вот наша ракета.

Признаться, я не ожидал, что мечты людей уже до такой степени осязаемы и зримы.