— Не нужно… я хотел… хотел поговорить.

— О чем?

— О нас. Точнее…

— Найс. Чего ты хочешь?

— Ты сказала, что я важен для тебя. И я подумал… может нам… может мне попробовать?..

— Нет, — резко возразила я. Так резко, что даже сама удивилась такой категоричности.

— Что? Почему? — Найс был ошарашен. Парень, я в шоке не меньше твоего.

— Первый раз у нас ничего не вышло. Ты поломал мне позвоночник, так сложилось. И второй раз у нас ничего не вышло. Тебя чуть не убили, и ты потерял память. Если с первого раза не вышло, второй шанс — это хорошая идея. Но если и он оказался провальным, то в третий раз даже пробовать не стоит, я полагаю… — сказала я.

Я старалась, чтоб голос мой звучал как можно спокойней, равнодушней. Но, легкая дрожь меня выдавала. И Найс чувствовал, что я вовсе не это хочу сказать. Но мое решение принял достойно. Выслушав меня до конца, он поднялся и направился к выходу. Уже стоя у двери, он не оборачиваясь прошептал:

— Я не сказал, что отступлюсь.

Эта фраза на мгновение наполнила мое сердце теплом. И когда дверь за ним закрылась, я тут же уснула. Сон принял меня в свои теплые объятия и сегодня, впервые, я не видела во сне девушку с пепельно-белыми волосами. Она приходила каждую ночь. Моя идеально выточенная копия, словно сестра-близнец. Те же изгибы тела, те же повадки, та же мимика. Она говорила со мной и мне казалось, что все это наяву. А утром я просыпалась и понимала, что это был лишь сон и она снова ушла. «Я — это ты» — последнее, что я слышала перед пробуждением. Но этим утром я проснулась от тихонького стука в двери и ласкового голоса хозяйки-старушки. Она звала нас завтракать. Такая милая, добрая леди. В маленькой уютной столовой нас встретила маленькая девочка, лет семи и мужчина в клетчатом переднике. В воздухе витал аромат свежей выпечки и сладкого меда. Мужчина улыбнулся нам и предложил сесть за стол. Девочка то и дело старалась заглянуть мне в глаза, это немного смущало. Старушка несколько раз шикнула на нее. Но ребенок не унимался. Тогда леди, смущаясь, попросила меня показать малышке глаза. Настоящие глаза фаворита. Лео и Найс удивленно переглянулись, я пожала плечами. Щелкнула пальцами, линзы растворились, девочка открыла рот от удивления и неожиданно начала восторженно хлопать в ладоши. «Бабуль! Пап! Смотрите, смотрите! Они как у кошки! Красивые! А в темноте светятся? А сквозь стены видно?» — на меня тотчас посыпался шквал детских вопросов. Лео засмеялся. Я неловко улыбалась. Ранее, мне не доводилось общаться с детьми и как это делается я понятия не имела. Мне очень понравился этот мотель. Когда мы уже собирались покидать его и Лео расплачивался с хозяйкой, я пообещала этой милой леди, что на обратном пути мы обязательно вернемся. А еще пообещала ее внучке, что когда мы будем возвращаться назад, то обязательно задержимся и поиграем с ней. Обязательно. Мы погрузились в машину, и я еще долго не могла перестать улыбаться. От этого мотеля так и веяло теплом, добротой, домашним уютом. К нам здесь отнеслись как к простым путникам. Не фаворитам, не монстрам. А просто к путникам, которым нужен ночлег. Когда мы отъезжали, старушка еще некоторое время стояла на обочине и махала нам рукой.

А мы продолжали ехать. Менялись каждые три часа. Говорили обо всем, что приходило в голову. Даже в «Слова» играли. Я читала парням заметки из блога какой-то девочки поп-идола, они ржали как кони, до слез. Все спрашивали, где я нарыла этот бред и правда ли все подростки тащатся по этой тупости. Когда я читала заметку о «настоящих проблемах», мы пришли к выводу, что между обычными подростками и подростками-фаворитами огромная пропасть. В 16 лет они думают о первой любви и о том, какое платье надеть на выпускной, мы думаем о том, с кем стать в пару на выпускном экзамене. В 18 перед ними стоит выбор профессии, мы в 18 — впервые убиваем. Да, между нами была огромная, непреодолимая пропасть. И сложно было думать о том, что идея «равенства» реальна.

Когда я садилась за руль, то Лео, то Найс диктовали мне, как нужно ездить, что я делаю неправильно. И «кто меня вообще водить учил» — это был единственный вопрос, который мне задавали. Несколько раз пришлось грубо напомнить Леонарду, что водить меня учил он. А один раз даже пришлось выкинуть его из машины. Благо, я в этот момент тормозила. Но он уж очень нарывался. Когда весь поцарапанный и в пыли Лео попытался меня придушить, все, что мне оставалось, это бегать вокруг машины в надежде, что он меня не поймает. Найс смеялся и просто наблюдал, не вмешиваясь. Пару раз получил по роже за свои комментарии в сторону моего вождения, но энтузиазм не растерял и продолжал прикалываться.

Мы добрались до границы очень быстро и как оказалось, в ней была брешь. Фавориты «Кровных уз» проложили нам путь во внешний мир, указав координаты бреши в навигаторе. Пройти было не сложно. Что интересно, брешь не охранялась. Скорей всего, правительство даже не имело представления о том, что она есть. Вероятней всего, они были уверены в том, что их защита абсолютна. Внешний мир оказался отнюдь не таким приветливым, как мотель над дорогой. Вокруг нас царил настоящий ужас. Если Ад есть, полагаю, он выглядит как-то так. По всюду разрушенные или полуразваленные дома, руины торговых центров, парков, промышленных точек. Кое-где валялись человеческие останки. Где-то кости, где-то подгнивающие трупы, разлагающееся мясо, зловонные цветы камелии. Мы проехали один город и нам не встретилась ни одна живая душа. Лишь то, что когда-то было людьми и воронье. Кровожадные вороны, что кружили над этим городом.

По ночам мы больше не останавливались, на это просто не было времени. Делали лишь кратковременные остановки для того, что перекусить. Чем дальше мы уходили на север, тем больше веяло прохладой. В одном из городов нам повстречалась небольшая стайка одержимых. Это были люди, мозг которых еще не совсем поддался вирусу. Они шатались по городу словно зомби, не понимали, что происходит, почему они остались одни, почему они в руинах. Они медленно умирали, даже не понимая этого. Мы сделали остановку. Найс убил их всех. Сам, без лишних слов, не дожидаясь нашего согласия. Просто вышел из машины и щелкнул пальцами. Одержимые падали, словно свежескошенная трава под косой. После того, как упал последний одержимый, Найс обрушил на тела покосившееся здание. «У нас нет времени их хоронить. А так, их тела не растянут вороны» — ответил он на наш немой вопрос и направился в машину. Дальше ехали молча. Размышляли о том, как вообще одержимых занесло так далеко. Это значит, что где-то на руинах цивилизации все еще остались люди. Они пытались выжить. И им это не особо удавалось.

Мы ехали почти три дня. Почти три дня дороги. Внешний мир уже не казался чем-то страшным. Скорее, он был куда реальней, куда честнее нашего. Общество, в котором жили мы, мир, который построил Союз процветания, был такой лицемерной иллюзией. Получается, для того, чтобы вся территория Союза могла жить спокойно, этих людей бросили на произвол судьбы. От них отгородились стеной, их бросили умирать здесь, без надежды на помощь, без надежды на будущее. Мне было горько. Чем ближе мы подбирались к конечной точке нашего пути, тем больше мы видели костей. Все эти люди умерли очень давно. И не всегда от вируса. Ведь после разложения зараженного, костей не остается. Я знаю это.

Когда мы-таки выбрались из лабиринтов последнего города, перед нами предстал мрачный лес. Как из самого страшного фильма ужасов. Мрачные деревья возвышались над одной единственной, покореженной дождями и временем, дорогой. Сухие ветки, поваленные вековые сосны, ямы. Нам то и дело приходилось объезжать небольшие бурлящие болотца или же, пользуясь силой Найса, убирать с дороги сухие бревна. Этот лес был мертвым. Здесь не было ни птиц, ни животных. Он был молчалив, мрачен, величествен. Когда мы въехали в самую чащу, я невольно поежилась. Здесь было что-то, что не поддавалось моему пониманию. Что-то, что гораздо сильнее фаворитов. Я чувствовала в этом лесу силу природы. И ее могущество не давало мне покоя. Я ощущала ее в каждой ветке. Я понимала, что лес только кажется мертвым. На самом деле, немного дальше, там, глубже в чаще в нем бурлит жизнь. И мы не ровня той силе, что поджидает нас там. Я, одна из сильнейших фаворитов, понимала это. Люди, которые не ровня мне, этого не понимали. Они считали себя всесильными, всемогущими. Самоуверенные, преисполненные гордыни люди были уверены, что могут подчинить себе природу, повелевать нею. Но они даже не догадывались, как они ошибаются. Ведь даже не все великие умы человечества осознавали тот факт, что вирус Камелия — это месть природы за раздутое человеческое самомнение. Природа словно намекала человечеству на то, что не стоит так рано списывать ее со счетов. Она еще на многое способна.