– Наполнить кормовую балластную цистерну, - приказал коммодор.

Теперь из труб, пересекающих крышу и проходящих под палубой, доносился шипящий, стремительный шум. "Несокрушимый" поднялся вверх, расшатав еще несколько бревен, но прежде чем он закончил свой короткий подъем, Коммодор Бригг повернулся к сэру Грумдишу и сказал низким, сдержанным голосом:”Огонь обоими трубами

Взрывная волна сотрясла корабль. Дерево с воем ударилось о ржавое железо, когда "Несокрушимый" отскочил назад на полдюжины футов, прежде чем снова заскрежетать и остановиться, прочно застряв на месте.

Экипаж приветствовал, но коммодор заставил их замолчать. «Еще раз», сказал он. «Подайте давление на обе трубы UAEP. На этот раз приготовьтесь затопить и носовую балластную цистерну.”

“Да, сэр!- Крикнул снизу Шеф Портлост.

– Затопить кормовой балластный бак, - приказал коммодор.

Снова из-за переборки донесся булькающий звук, и "Несокрушимый" медленно пошел ко дну, вращаясь вокруг своего носа, застрявшего в пиратском корабле. На этот раз, прежде чем она опустилась на дно, коммодор развернулся и крикнул сэру Грумдишу:Сейчас, огонь!", штурман, Руль строго на правый борт!”

Толчок из трубы, и корабль накренился боком в дыре, вырывая еще больше бревен.

– Немедленно затопите передний балластный бак!- закричал он, подняв кулак и потрясая им в сторону камбуза. Вода с бульканьем хлынула вперед. Корабль покачнулся.

– Трудно идти по левому борту, штурман!- Взвизгнул Бригг.
– Трудно портировать! Стреляйте трубой правого борта!”

Всплеск воды, скрежет металла, и внезапно они оказались на свободе, темный корпус галеры медленно отступал перед ними, исчезая во мраке глубокого моря, когда "Несокрушимый" уплыл прочь. Они смотрели вниз на нее, лежащую под ними на ровном морском дне, на дыру в середине корабля, на палубу, усеянную обломками, и то тут, то там виднелась какая-то фигура, тело, запутавшееся в снастях или оказавшееся в ловушке под искрящейся водой.

Но они не улыбались.

Через некоторое время Коммодор Бригг прочистил горло. “Очень хорошо, штурман. Вы можете включить двигатели. Отлично сработано. Отлично сработано, все вы.”

– Благодарю вас, сэр” - сказал Снорк с неожиданным и искренним чувством. Он повернулся и дрожащим голосом крикнул: "Полный ход, включить главный двигатель!”

– Включаю главный, да!- Ответил снизу Шеф Портлост.

"Неуничтожимый" замедлил свое заднее спиральное восхождение, когда основные столбы потока закружились в действии. Когда он плавно остановился, а затем двинулся вперед, Снорк направил ее прямо вперед. Галера под ними исчезла. Перед ними лежало обширное и невыразительное пространство грязи. За ним виднелась более темная область, место, где ржавая грязь уступала место чему-то более черному, возможно, вершине какой-то затопленной горы.

Коммодор Бригг прошел вперед и встал рядом с кендером. Вместе они вглядывались в темноту, освещенную магическим светом, все еще горевшим на вершине Пирупитскопа.

“Где же мы находимся в этой бездне?- прошептал коммодор.

“Только не в бездну, сэр” - вздохнул Снорк.

Когда они приблизились, темная фигура начала расплываться в узнаваемые очертания-огромный темный кратер. Когда корабль пролетел над краем кратера и опустил нос вниз, они увидели в его середине знакомые очертания-стены, крыши, башни, все разрушенное, разбитое и покрытое висячими наростами. Когда они опустились среди некогда величественных аллей, их брусчатка была погребена под трехсотлетними осадками, могучие деревья, которые когда-то окружали их, превратились в опустошенные, грязно-красные пни, черные окна смотрели на них из разрушенных зданий, выстроившихся вдоль дорог.

“Это Истар!- Ахнул Размоус.

Конундрум с благоговейным трепетом смотрел на развалины Истара, видневшиеся в иллюминатор каюты сэра Танара.

В самом сердце Истара стоял храм Паладайна, самый великолепный из всех храмов города-мира, - из которого король-жрец управлял своей империей, руководствуясь мудростью и благочестием. И все же, подобно своему городу и своей империи, обманутый собственным величием, Король-жрец искал славы для себя, а не для Паладайна. В своем высокомерии он призывал богов даровать ему те же силы, которые были дарованы герою-человеку Хуме в смирении. В своем гневе боги обрушили огненную гору на храм царя-жреца, разрушив его, город и окружающие земли и погрузив мир во тьму отчаяния, которая длилась более двухсот лет

Именно через этот древний город, опустошенный огнем и землетрясением, сокрушенный гневом богов, утонувший в море, навсегда утративший свою славу, а теперь превратившийся в руины, покрытые покрывалом ржаво-красной грязи, пробирался Несокрушимый. Ведомый уверенной рукой штурмана Снорка, они парили над обширными полями щебня и спускались по бульварам между разрушенными зданиями, как будто весь город был поднят на сотню футов в воздух, а затем упал. Время от времени они натыкались на какой-нибудь дом, лавку или Храм, которые каким-то образом избежали катаклизма и были поглощены морем. Повсюду лежали обломки кораблей, бесчисленные корабли, которые были засосаны на свою погибель великим водоворотом, когда-то бушевавшим здесь.

Но даже здесь, в этом самом покинутом богами месте, была жизнь. Большая ее часть была маленькой и труднодоступной. Задумчивая и застенчивая, она пряталась в трещинах и темных недрах зданий, или под обломками, или погребенная в трехсотлетнем иле, и только ее колючки или выпуклости глаз виднелись наверху. Они видели тени-одни маленькие и плотные, другие длинные и змеевидные, а третьи широкие и плоские, как ковры-самолеты или плащи, поднятые ветром, - уносимые прочь при их приближении или когда они проносились над головой.