За три дня до полнолуния я отправилась в поликлинику. Симулировать мне еще ни разу в жизни не приходилось, но выбора у меня не было. Прогуливать не хотелось, и все, что мне оставалось, — это срочно заболеть, что я и сделала.

Самое странное то, что врать мне почти не пришлось. Посмотрев на мой разбитый вид и круги под глазами, наш участковый врач Валерия Сергеевна тут же выписала мне кучу бумажек — направления на все мыслимые и немыслимые анализы — и великодушно отправила меня на больничный.

По улице я не шла, а бежала, мне хотелось поскорее добраться до своей квартиры и запереться на замок, чтобы, наконец, почувствовать себя в безопасности.

Вот так приходит паранойя, и скоро я начну шарахаться даже от собственной тени. Но успокаивало меня одно — что, как только пройдет полнолуние, от моих страхов не останется и следа. Вот только удастся ли мне пережить его?

Ник каждый вечер звонил мне по телефону, чтобы убедиться в том, что еще жива, и напомнить, чтобы носа из дома не высовывала. Раньше я над этими мерами предосторожности лишь посмеивалась, но вскоре пришлось согласиться с ним.

С тех пор как Раису Петровну увезла «скорая» и наш двор лишился ее неусыпного ока, до меня дошли слова мамы о том, что такие люди нужны. Вот теперь баба Рая в больнице и никто не поднимет шум, если вдруг меня захотят прирезать прямо среди бела дня. Впрочем, этих маньяков и раньше ничто не пугало, но была хотя бы призрачная надежда на спасение.

Закупорившись в квартире, как в консервной банке, я часами могла стоять у окна и смотреть во двор, выискивая подозрительных личностей, которых, как оказалось, не так уж и мало. Слишком уж много новых людей появилось вокруг. Странно, я даже не подозревала, насколько сильно изменился наш двор. Многие переехали в другие города или в другие районы, на их место вселились новые жильцы. Плюс квартиранты, которые менялись слишком часто…

Вечером ко мне в гости зашел Ник. Увидев его в дверной глазок, я обрадовалась до неприличия. Сидеть запертой в полном одиночестве и вздрагивать от каждого звука — это не самое приятное времяпровождение.

— Никого не впускай в квартиру, даже дверь не открывай, — в который раз предупредил меня он.

— Так уж и никого? — позволила я себе немного расслабиться первый раз за прошедшую неделю. — А тебя? А маму с папой? А Галку?

Его разозлил мой игривый тон, и он меня резко оборвал:

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Никаких сантехников, милиционеров, электриков и прочих. Любой из них может оказаться кем-то из этой своры.

— Да? — не успокаивалась я. — А если пожар или, к примеру, землетрясение?

— Прекрати свои шуточки, — разозлился он. — Слушай, пошли ко мне, а? Обещаю, что пальцем тебя не трону.

— Еще чего?! — на этот раз я возмутилась почти искренне. — Ты кем меня считаешь? Полной идиоткой? Ты не думай, что я тебе не доверяю, но это уже начинает меня напрягать. Ведь не сумасшедшая же я. Как-нибудь смогу с этой напастью справиться.

Вообще-то дело было не в моем ущемленном самолюбии и не в том, что я ему не доверяла. Как раз наоборот, не доверяла я себе. Вдруг представила, как мы с ним остались один на один, ночью, в одной постели. Н-да, боюсь, что тогда ему придется от меня отбиваться. Я улыбнулась, представив эту картину. Не так уж я чиста и непорочна, как он думает. Я никого не хотела до тех пор, пока мне некого было хотеть. Знал бы он, какие мне иногда снятся сны! Вспомнив это, я невольно покраснела.

А еще вспомнился дьявол и его эротические эксперименты, и стало не по себе. Если вдруг эта нечисть вернется в самый неподходящий момент, то вряд ли я смогу и на этот раз устоять. А он не из тех, кто ограничивается малым, ему подавай все и сразу.

Скрипач понял, что меня пугает, и грустно улыбнулся. За себя он мог поручиться, а вот за дьявола — нет. Чтобы немного разрядить слишком уж напряженную обстановку, я рассказала ему о Басмаче, о том, как резко он изменил свои привычки и даже о том, что однажды мой котяра пытался говорить по-человечески.

Мне казалось, что это должно Ника позабавить, но вместо этого он напрягся и замолчал, что-то обдумывая. Потом вытащил из-под одеяла кота и пристально посмотрел ему в глаза. Смешная получилась картинка.

— Ты бы ему еще настольную лампу в морду направил, — хихикнула я, — чтобы все было, как на допросе. Думаешь, что он сейчас с тобой заговорит? Нет, это было только один раз, да и то тогда, когда он обожрался валерианы.

Ник осторожно погладил Басика, прислушиваясь к себе. Я ждала, чем же все это представление закончится.

— Я так и знал, — грустно сказал он после недолгого молчания. — Все ясно, почему твой кот избегал встречи со мной.

Теперь пришло мое время нервничать. Что-то в Басмаче было такое, что сильно расстроило скрипача, а что именно, я понять не могла. Милый такой кот, даже лучше, чем был. Что не так?