Реальность оказалась намного грубее моих мечтаний, она не имела с ними ничего общего. Моя учительница (как сейчас помню, звали ее Ангелина Андреевна) буквально после первых же уроков безапелляционно заявила моей маме:

— У вашей Марии деревянные руки. Ей придется много трудиться, чтобы освоить такой сложный инструмент, как скрипка. Лучше бы вы отдали ее на фортепиано. Это не девочка, а настоящая буратинка.

Я случайно услышала ее слова и сразу же возненавидела. Глядя на свои маленькие ручки, я пыталась понять, в каком же месте они деревянные. Нормальные руки, чего она ко мне прицепилась?!

Вернувшись домой, я достала из футляра свою детскую скрипку и провела смычком по струнам. Внутри все сжалось от отвратительного скрипа — это был точно такой же звук, который возникает тогда, когда по стеклу проводят куском пенопласта. Где же тот чудесный звук, который я слышала по телевизору? Мне тогда показалось, что инструмент заколдован злой волшебницей, и желание играть на нем у меня пропало.

Я устроила родителям настоящую истерику, и они великодушно разрешили мне не продолжать эти мучительные занятия. Скрипку спрятали обратно в футляр и засунули в кладовку, где она и лежит до сих пор, всеми забытая и заброшенная. А меня отправили на бальные танцы, где никто не обращал ни малейшего внимания на мои «деревянные» руки. С танцами у меня получилось гораздо лучше, чем с музыкой, и дважды я даже занимала призовые места на разных конкурсах. Но после школы интерес к этому занятию у меня пропал, я поступила в университет, и началась моя новая, взрослая жизнь.

От этих воспоминаний мне стало не по себе, как будто кто-то уличил меня в предательстве. Надо же, столько лет я не вспоминала об этом эпизоде своего детства, а тут вдруг он сам выпрыгнул из самого глухого подвала моей памяти, такой яркий и четкий, как будто все случилось только вчера, а не много лет тому назад. Захотелось вновь подержать в руках этот непослушный инструмент, показалось даже, что теперь-то я смогу его приручить и скрипка запоет в моих руках.

С трудом мне удалось обнаружить в кладовке посеревший от пыли футляр. Пришлось даже протереть его влажной тряпкой. Когда я его открыла, то увидела ее. И вновь, как в детстве, мне показалось, что скрипка живая. Боже мой, в девятнадцать лет быть такой наивной дурой!

Когда я достала ее, у меня даже слезы навернулись на глаза — я представила, каково было ей все эти годы лежать в темноте и пыли одинокой и всеми забытой.

Но едва только смычок коснулся струн, как скрипка дико завизжала, как будто ее пытали. Ничего не изменилось, скрипка по-прежнему отказывалась мне подчиняться.

За стенкой загадочный музыкант резко прервал свои репетиции, как будто он услышал вопль моей скрипки и из солидарности с несчастным инструментом решил меня больше не баловать бесплатными концертами. Но скорее всего, он решил больше не испытывать терпение Раисы. Баба Рая — тетка решительная, и если уж вцепилась в кого-то, то прощай спокойная жизнь. Видимо, скрипач почувствовал эту черту ее характера.

Незаметно для себя я уснула. А во сне вновь заиграла эта удивительная музыка. Она проникала сквозь кожу и текла по моим венам обжигающим, пьянящим потоком.

Кто-то подошел ко мне и взял за руку. Мы кружились в каком-то безумном танце, и мне было так легко и так хорошо, что хотелось, чтобы музыка не кончалась никогда. Я не видела его лица, лишь размытый темный силуэт, но это ничего не меняло. Какая разница, как он выглядит? Я ничего не весила и почти летала над полом, покорная его рукам. Я вся превратилась в движения и музыку, утратив свою личность.

— Кто ты, — спросила я шепотом.

— Разве это так важно? — ответил незнакомый тихий голос мне на ухо, и я почувствовала, как его горячие губы касаются моей шеи.

— Я хочу тебя увидеть, — попросила я.

— Это невозможно, — ответил он, — я всегда разный.

— Тогда покажи мне, какой ты сейчас, — потребовала я.

— Не торопись.

Потом он отстранился, взял мою скрипку и приказал:

— Играй!

Я хотела ему признаться, что не умею, но так и не решилась, потому что мне казалось, что как только он это узнает, так сразу же покинет меня навсегда.

Скрипка в моих руках нервно задрожала и вздохнула, совсем как человек. Сердце у меня сжалось, предчувствуя, что вот сейчас она заверещит истошно, заскрипит, как старая половица, и мой таинственный кавалер в ужасе от меня сбежит.

Такие чудеса могут происходить только во сне. Я играла на скрипке! Я, которая не могла извлечь из этого инструмента ни одного приличного звука, кроме визга и скрипа, исполняла знаменитый 24 каприз Паганини! Я играла и плакала от счастья. Пусть всего лишь во сне, но моя детская мечта сбылась!

Казалось, музыка рождается где-то внутри меня и скрипка здесь совершенно ни при чем. Как будто кто-то вспорол мне вены и из них потекла музыка. Это было больно и приятно одновременно. Смычок казался продолжением моих пальцев, я даже чувствовала, как пульсирует в нем моя кровь.

Когда я опомнилась, то моего кавалера рядом уже не было, он исчез так же неожиданно, как и появился. Что ж, во сне и не такое бывает, и все-таки грустно, что он ушел не попрощавшись. Но тут я услышала нечто необычное — кто-то на незнакомом языке страстно читал заклинания. Не знаю, почему я так решила, ведь ни одного слова я так и не смогла разобрать, но в том, что это были именно магические заклинания, я не сомневалась. Голос странный, какой-то нечеловеческий. От него сердце начинало метаться из стороны в сторону, словно собачий хвост, и голова шла кругом.