— Так это. Приехал какой-то старый жид, представился мастером Кацем. Управляющий распорядился отправить гостя в малый кабинет. А меня отправил на ваши поиски.

— Хорошо, я скоро приду. А ты тем временем распорядись, чтоб туда, в кабинет, подали кофе, а к нему сливки. Сервируйте на две персоны.

— Слушаюсь!

Парнишка резво развернулся, и за малым не сорвавшись на бег скрылся за дверью, а Саша, удручённо разведя руки, мол: "Рад бы братишка побыть с тобою рядом и порадоваться твоей великой виктории, да видно не судьба. Дела, будь они неладны".

Подходя к малому кабинету, Саша обратил внимание, что возле его двери, изображая из себя лихого служаку, стоит молодой, плечистый гайдук, это ему не очень-то понравилось. Граф решил, что как только освободится, то устроит Акиму Феоктистовичу небольшую взбучку за то, что в самом кабинете, гость остался без присмотра. С этими мыслями он вошёл в услужливо открытую бойцом дверь, не забыв выказать свою благодарность кивком головы, ведь боец стоял там, где ему приказали. То, что Александр увидел в самой комнате, резко улучшило его настроение, по крайней мере, отпала необходимость кого-либо карать за нерадивость. Авраам, с закрытыми глазами, сидел на скамейке, той, на которой обычно, во время совещаний располагаются десятники. На коленях ювелира покоились три пухлых папки из плотного, серого картона, удерживаемые от падения на пол жилистыми руками мастера. То, что старый еврей не дремал, стало понятно после того, как он почти сразу открыл свои очи и в его взгляде отсутствовали даже намёки на сонливость, или даже лёгкую негу. Напротив старика, борясь со скукой, сидел Пётр, который в отличие от гостя мгновенно встал и вытянулся по стойке смирно. А вот Кац наоборот, поднялся медленно, чинно, предварительно положив рядом с собой, на скамью, принесённые им документы. На лице этого "лиса", уже сверкала радостная улыбка, а голос зазвучал так, как у матёрого афериста на доверии, обрабатывающего свою очередную жертву.

— Здравия желаю, ваша светлость. — поздоровался ювелир. — Надеюсь, вы не откажите старому еврею в аудиенции?

— Здравствуй дорогой гость. Как я могу отказать такому человеку как вы? Не возводите на меня напраслину, уважаемый Авраам. Надеюсь, вы привезли мне только хорошие вести? А то, у меня, от плохих новостей уже развилась устойчивая мигрень.

— Я тоже надеюсь на то, что своими словами только порадую вас. Но решать, каковыми являются принесённые мною новости, предстоит только вам.

Говоря это, Авраам слегка покосился на старшего десятника, давая намёк на то, что привезённая им информация, не для посторонних ушей. Саша это мгновенно понял, поэтому, проимитировав что он ненадолго задумался, обратился к Увельскому: "Спасибо Пётр, можешь идти". — Дождавшись, когда десятник закроит за собою дверь, Александр, со словами: "Прошу вас, Авраам, присаживайтесь".
– указал гостю на стул, стоящий у большого стола.

Авраам уселся, но только сделал это после того, как своё место занял Александр. Ничего не поделаешь, прожив большую часть своей жизни в этом мире, мастер на подсознательном уровне соблюдал все правила поведения с людьми, занимающими в обществе более высокое положение. Следующее, что сделал Кац, было вполне ожидаемо, он выбрал одну из своих папок, неспешно её развязал, а найдя нужную бумагу, поднялся и, обойдя вокруг стола, положил её перед молодым человеком. Хотя, при желании, вполне мог передать её графу, не подымаясь из-за стола.

— Александр Юрьевич, прошу вас, для начала как можно внимательней ознакомьтесь с этими документами.

— Авраам, к чему такие сложности? Ведь не так давно, мы с тобою прекрасно общались без соблюдения излишних церемоний.

— Это было у меня дома, — еле слышно проговорил ювелир, склонившись почти к самому Сашиному уху, — там я мог гарантировать, что нас не подслушают, а здесь, увы нет.

— Хорошо. А зачем мне вникать в этот документ? Ведь я и без того, доверяю тебе как себе.

Пусть говоря это, граф намного лукавил. Дело было не в излишнем доверии, а в том, что он сильно устал, и ему не хотелось вникать в лежащий перед ним документ.

— Понимаю. Вы мне доверяете, но, у вас, у русских есть прекрасная поговорка: "Доверяй, но проверяй". — И это изречение, является эталоном народной мудрости. Приучив себя к её обязательному соблюдению, вам, в дальнейшей жизни, удастся избежать многих бед. К сожалению, люди со временем меняются, и не всегда это происходит в лучшую сторону. Пришлось Александру еле заметно покивать головой, выражая, таким образом, своё согласие. И далее, с трудом пробиваясь через усталость, вникать в смысл написанного.

Как это ни странно, но перед Александром лежал договор с одной немецкой строительной компанией, которая обязалась в короткий срок построить на новообретённых графом землях что-то вроде казарм для учеников и отдельно, дома для новых бойцов-гайдуков, которые возьмут на себя функцию охраны земель. Также, в бумагах говорилось и о возведении просторных учебных корпусов, в которых предстоит обучаться ремеслу нынешним беспризорникам, — бежавшим от Турецкой войны детям, коих амбалы, в скором времени начнут отлавливать на улицах столицы. Некогда, они сами прошли через это, и поэтому знают разницу между свободной, но голодной жизнью бродяги и сытой жизнью в ученичестве. Потому что, простая богадельня, не идёт ни в какие сравнения с теми условиями жизни, которые будут созданы детям. И ещё, именно они могут быть приставлены к этим сиротам воспитателями.

Ждали своего заверения и другие бумаги, разрешение и подряд на развёртывание в безлюдном месте небольшого полигона, необходимого для испытания экспериментальных образцов стрелкового оружия. Так же, на следующем документе говорилось, что возле реки, стараниями уже известной артели амбалов, будут выкопаны относительно неглубокие котлованы под фундамент больших построек. Для посторонних, довелись им прочесть эту бумагу, обоснование этих работ было до прямолинейности просто, по нему выходило, что граф мечтает стать коннозаводчиком. И для начала, повинуясь новым веяниям, решил залить фундамент для своих будущих конюшен. Да только вот невезенье, оставшихся у него денег, якобы хватает только на это, и не более. Но как пояснил ювелир, он понимает, что только тогда, когда фундамент устоится, Саша уже сам возведёт необходимые ему цеха. Мол, всему, своё время. А пока что, в договоре можно писать всё что хочешь, бумага всё стерпит и поможет скрыть подготовку к преобразованию артели в небольшой заводик.