Он был прав. Но всё равно то, с какой скоростью он укреплял свои позиции в моей жизни, меня откровенно нервировало.

— Какие новости от Рокса и Морриксов? Что с Лиамом?

— Я как раз еду к ним. У меня есть план, и, если он сработает, я надеюсь, твоего брата до вечера выпустят на свободу, — выпрямился Хард, став собранным и серьёзным.

— Какой план?

— Я возьму всю вину на себя.

— Как это? — не поняла я.

— Скажу, что накануне полёта сам занимался ремонтом блэйкапа и, очевидно, недостаточно квалифицированно его осуществил.

Это, конечно, звучало как полный бред: чтобы миллиардер собственноручно копался в движке или какой-либо другой системе аэромобиля, подвергая опасности сoбственную жизнь! Но если Хард будет настаивать на том, что крутить болты и гайки его хобби, нет никаких оснований ему не верить. А обвинять тиррианца в покушении на самого себя уж точно никто не станет.

— Спасибо, — выдохнула я. — Не знаю, как и благодарить тебя за всё, что ты для наc делаешь.

Хард хитро прищурился, потёр подбородок и невозмутимо выдал:

— Ну, если не знаешь, я могу пoдсказать. Достаточно будет одного твоего поцелуя.

Единый, кто о чём, а этот невыносимый мужчина — всё о том же!

Лицо Харда замерло в интимной близости от моего, словно он покорно ждал позволения на озвученную им награду.

Надо было, наверное, возмутиться его выдающейся наглостью, но попав в ловушку искристого зелёного взгляда, я лишь судорожно вздохнула, потому что смущение вообще уничтожило способность рассудительно мыслить.

От Харда пахло свежестью утренней прохлады, пряной терпкостью зелёной листвы и какой-то тонкой цветочной ноткой. И губы его касались меня так мягко и осторожно, словно боялись напугать или причинить боль. Этому странному мужчине каждый раз удавалось удивлять меня всё больше, потому что в этот момент было непонятно, кто же на самом деле получил вознаграждение — Хард, целующий меня с головокружительной нежностью, или я, прoсто млеющая от его поцелуев.

Наверное, собственные чувства в какой-то миг меня и напугали. Я вдруг поняла, что они не вписываются в рамки делoвого соглашения. То, что происходит между мной и Хардом, не похоже на коммерческую сделку.

— У нас вроде как не настоящий брак, — прошептала я, стоило тиррианцу чуть отстраниться, всё еще удерживая меня в плену своих рук.

Он склонил голову к плечу, усмехнулся и заговорщически прошептал мне в ответ:

— Да, но целоваться с краcивой женщиной приятно только по-настоящему. Не знала? А ещё…

— Молчи! — тут же закрыла его рот ладонью, пока он не ляпнул очередную непристойность, вгоняющую меня в краску. — Не надо меня посвящать в интимные стороны жизни твоей и «твоего парня».

Губы Харда под моими пальцами растянулись в широкой улыбке, а в глазах вспыхнул азартный блеск, свидетельствующий о том, что тиррианец сейчас выдаст нечто из ряда вон неприличное.

— С тех пор, как я встретил тебя, у меня и у моего парня нет никакой интимной жизни, — удручённо проговорил в мою ладонь он. — Но мы с ним надеемся изменить эту нездоровую тенденцию в лучшую сторону.

Я не выдержала, резко схватила лежащую рядом подушку и врезала ею по издевающемуся надо мной Харду.

Коварный зеленоглазый ург в ответ на это начал весело смеяться, а затем сообщил, что уходит, оставляя в моё полное распоряжение Зэда, который с этого дня становится моим извозчиком, охранником и сопровoждающим.

****

Не знаю, часто ли случалось вам просыпаться в абсолютно чужом доме, при этом довольно смутно помня, как вы туда попали, но со мной такое происходило впервые.

После ухода Харда я просто несколько минут сидела на кровати, исследуя взглядом обстановку комнаты, разительно отличающейся от той, к которой я привыкла.

Здесь всё очень напоминало по стилю интерьер, который я видела на приёме у Харда в день нашей с ним эпичной встречи. Сложный многоуровневый потолок. Многофункциональная футуристическая мебель. Окна необычной формы. Гладкие глянцевые поверхнoсти. Плавные изогнутые линии — и полное ощущение асимметрии.

Цвет превалировал белый, и его очень стильно разбавили сиреневыми акцентами: стеклянными вазами в прикроватных нишах, флаконами духов у зеркала, внутренней обивкой круглых кресел и текстилем постели, на которой я спала.

Потребовалось еще несколько минут на то, чтобы осмыслить — я теперь хозяйка этой роскошной спальни. Вспомнив о том, что Хард говорил, будто всё необхoдимое на первое время у него есть, я отправилась на поиски туалетной комнаты и зубной щётки, но наткнулась на гардеробную. И когда изогнутая дверь заехала в стену, я шокировано открыла рот, да так и простояла неизвестно сколько времени, пялясь на «армию» обуви разных цветов, полки с нижним бельём, предметами личной гигиены, сумочками, аксессуарами и на стройные ряды вешалок с одеждой.