Шрифт:
Янине разговор не нравился. Но спорить смысла не было. Она зачем-то спросила:
–Вы не назвали ваше имя.
–Зинаид.
Утро было испорчено. Янине показалось, что ее как офицера в какой-нибудь части по тревоге поднимают и бросают на учения. Хотя потом, успокоившись она решила для себя, что это и к лучшему. Раскопки около Керчи. Думать не нужно куда ехать, что делать.
Хотя она и говорила Фариде, то хочет путешествовать по Крыму и облазить весь полуостров, но внутри было мутно.
А тут все ясно и понятно. Есть дело, есть объект, есть руководитель. Ей совсем не хотелось ни о чем думать. А путешествую одна она бы только и делала, что и думала. Практика на раскопках, это то, что нужно.
Через день она была на месте. Группа состояла из человек десяти парней и девушек. Они разбивали палаточный лагерь под руководством как его? Зинаида кажется.
Он коротко поздоровался с Яниной и сразу присоединил к группе обустраивающих хозяйство молодых людей.
Одна из девушек с распущенными белесыми волосами и веснушками все время поглядывала на Зинаида:
–Что нравится?
– поинтересовалась Янина.
–А ты как думаешь? У чувака мансардный этаж в Питере 300 квадратов. Неплохо?
–Кому как.
–Ну и отлично, значит ты точно мешать не будешь.
–В чем? Таких как ты он уже не мало повидал. На что надеешься?
–На молодость, красоту и женский опыт.
Янине стало смешно:
–Тебя как зовут Клеопатра?
Вот так и привязалось это прозвище к девчонке с ее факультета, в миру просто Марии или Машке.
Они вместе приготовили любимое с детства походное блюдо- картошка с бульоном, тушёнкой и лавровым листом. У ребят в запаснике было копченое сало и крепкие кислые бочковые огурцы.
Так за большим деревянным навесом за столом и познакомились. Во главе был, конечно, Зинаид.
Разговор вроде велся обычный и легкомысленный. Зинаид объявил им, что на этом месте, где они только то обосновались хотели делать новую дорогу. Но экскаватор наткнулся ковшом на какую-то твердую плиту. Потом из ковша посыпались осколки древней утвари.
Крымчане таким фактам не удивлялись. Здесь, где ни копни, наткнешься на историю. Сколько жило народов и менялось цивилизаций.
Это были первые в их жизни раскопки, и все вначале казалось не обычным.
Работали часто под палящим солнцем. В июне стояла жара. И та немногая уцелевшая зеленая травка уже выгорала и превращалась постепенно в желтую солому. Но кое-где еще мерцали маленькими красными сердечками маки. Янина обожала эти цветы. В мае они покрывали ковром весь Крым.
Все быстро загорели как негры на плантации. Солнцезащитный крем не спасал.
–Ты совсем как Тропикана стала!
– подкалывали ее пацаны. Они ходили вокруг нее вокруг да около, стараясь понравиться. Янина только усмехалась, показывая свои белые зубы.
Машка она же Клеопатра была занята идеей фикс-Зинаид. Янина могла бы с ней согласиться, что мужик он не обычный, в нем скрывалась сила и властность, но не показная. Он шутил со студентами, многое рассказывал исторических фактов во время работы, но создавалось впечатление очень большой дистанции между ним и ребятами.
И не только из-за разницы в возрасте и звании профессора. «Интересно, он еще сравнительно молодой, наверное и сорока нет, как так быстро стал профессором?»-думала Янина.
Машка любила обсуждать Зинаида с Яниной по вечерам перед сном. Он вот так сказал, или то сделал, и вообще какой он привлекательный мужик. А какие у него пронзительные невероятного цвета каре-зеленые глаза, а какие красивые сильные руки. И как-же хочется, чтобы эти губы касались ее волос и гораздо ниже.
Янине Машка надоедала своими ежевечерними возлияниями. Она же смотрела на Зинаида как… А как? Зинаид притягивал ее и что-то не понятное отражалось порой в его глазах, когда он пристально смотрел на Янину.
Когда он видел, что девушка замечает этот взгляд, то быстро отводил глаза и делался нарочно равнодушным.
Глава десятая.
Как-то вечером Янина задержалась с Зинаидом у костра. Машка с парнями помчалась в Керчь в ночной бар потусить. Янине не хотелось. «Только моего профессора не соблазняй, а то я знаю как мужики на тебя реагируют». Янина отмахнулась от нее: «Не нормальная маньячка».
Зинаид подкидывал дрова, костер горел ярко и гипнотизировал, хотелось или петь, или молчать.