На следующий день из соседнего племени винтунов прибыл сам вождь и потребовал выкуп за убитого сородича. На объяснение командира, высказанное через приданного заставе переводчика, что тот сам виноват, солдаты лишь оборонялись, вождь заявил — напали не его люди, а шошоны, они лишь следили за пришлым племенем. Выкуп ради мира все же отдали — два топора и еще столько ножей, — но условились, что свои индейцы не станут без нужды приближаться и подставлять себя под огонь, при встрече будут как-то обозначать себя или жестом, или криком: — Свои, — на русском, конечно, чтобы каждому солдату было понятно. Впоследствии такие инциденты еще случались, иногда с жертвами, но до большой войны не доходило. С шошонами обстояло сложнее, стычки происходили не раз, пока их вожди не поняли — русские не такие, как коварные и злобные испанцы, с ними лучше ладить, чем воевать.

В апреле, как только закончился сезон дождей, по рекам потянулись караваны легких судов со строителями, золотодобытчиками, крестьянами и воинской охраной к заранее условленным местам. Город почти обезлюдел, в нем остались те, кто продолжил строительство городских объектов, а также экипажи транспортников и кораблей их сопровождения — они дожидались начала навигации в Беринговом море. Лексей также собрался идти с ними до Северного форта — это лето намеревался провести на Аляске, проверить строительство поселений, фортов и пограничных застав, золотых приисков на Юконе и Клондайке. Собственно, вся эта работала предстояла и здесь, в Калифорнии, но отложил ее на следующий год, сейчас же хотел убедиться, как без его непосредственного участия и надзора в минувшую зиму и эту весну люди справились с данными им заданиями. Не то, чтобы не доверял своим помощникам, но какие-то сомнения оставались, ведь дело для многих новое, впрочем, как и для него самого — это не корабль вести в море или дорогу построить, а гораздо более масштабное, поднимать огромный край!

Когда прощался с родными перед выходом в море, едва удержался, чуть не взял сына с собой — тот не мог принять своим маленьким сердечком, что отец уходит без него, поднял рев и вцепился как клещ, едва мать оторвала. Да и сам Лексей привык к тому, что сын всегда рядом, даже в поездки, правда, не столь долгие, брал его, так что ощущал в душе какую-то пустоту, оставляя за спиной их новый дом. Правда, недолго, отправка немалого флота из почти тридцати судов потребовала внимания и хлопот, каких-то распоряжений и последних инструкций — до северной земли остановок не планировалось. Лексею беспокойство доставило то, что суда пойдут в заполярные моря без него, потому не раз отрабатывал с командным составом и штурманами наиболее безопасные маршруты и правила обхода дрейфующих льдин, штормовых участков, карту ветров и течений на всем пути. Даже устроил им вроде экзамена и добился того, что они выучили все его предписания вплоть до каждого шага или действия в сложных ситуациях, а маршрут могли пройти буквально с завязанными глазами.

В Северный форт пришли в июне — море только недавно освободилось от ледяного покрова, местами еще встречались отдельные льдины и целые поля. Так что практики самостоятельного прохождения подобных участков у судоводителей хватило, Лексей не вмешивался в их команды. Лишь раз пришлось, когда на их пути оказалось гигантское поле с несколькими разломами, а флагман уже было намерился войти в один из них, подвергнув весь караван немалому риску попасть в ледяной плен. Устроил капитану и штурману разнос, в чем-то схожий с тем, что довелось слышать ему когда-то от своего первого капитана в подобной ситуации. Еще раз напомнил, что лучше потерять день или два на безопасный обход, чем идти вот так на рожон. Наука пошла им на пользу, может быть, чересчур — обходили опасность с запасом, по большой дуге, — но то даже лучше, времени дойти до Таймыра достаточно, зато риска будет меньше.

Ледяные поля в северных морях

В заливе у форта встретились с другими судами, готовыми идти в обратный путь, но прежде, чем выходить им вместе с прибывшими, Лексей собрал весь командный и штурманский состав. Дал важные по его мнению напутствия, самое же главное — провел перестановки в командах судов, тех же старпомов и часть штурманов из южной группы перевел на северные, велел несведущим учиться науке северной навигации без бахвальства прежним опытом и чинами. Особый разговор состоялся с будущими топ-менеджерами, если можно так назвать полномочных представителей, созданной распоряжением императрицы Русско-Американской промысловой компании — Лексею все же удалось незадолго до отъезда из Санкт-Петербурга добиться столь важного для его планов решения властей и самой государыни. Вручил им заверенные его печатью копии государственной грамоты, в которой было предписано всем местным чинам оказать всемерное содействие новой компании, поручил каждому из них создать в назначенной губернии свои представительства для набора нужных людей, привлечь средства купцов и заводчиков под акции и векселя, на них закупать оборудование, инвентарь и все прочее по прилагаемому списку.

Пробыл две недели в выстроенном за полярную зиму городке при форте с немудреным названием Северск, ставшим временным губернским центром. Несколько раз встречался с Андреевым, назначенным губернатором еще до отправления из столицы — его предложила императрица из круга своих приближенных, а Лексей после недолгого знакомства согласился, посчитал сведущим в управлении будущим краем чиновником. Только поставил к нему помощником своего человека — все же полного доверия не испытывал, лишь дело покажет, заслуживает ли того. Объехал с ним строящиеся в окрестности объекты — от порта и крепости до отдаленных застав и береговых укреплений. Собственно, этот городок планировался как транспортно-коммуникационный узел или перевалочный пункт, но от того его значимость не уменьшалась — ведь именно через него будут доставляться люди, все нужное снаряжение, товары и вывозиться продукция с центральных и восточный районов по реке Юкон — главной водной магистрали Аляски. Потому считал укрепление этого участка побережья и прилегающей земли первоочередной задачей, наряду с организацией добычи золота и строительством приисковых поселений.

Проживал в просторном, специально выстроенном для важных гостей бревенчатом доме, в одной из комнат обустроили спальню, в других кабинет и приемную для посетителей. Имелась даже своя прислуга — кухарка, горничная и истопник, он же разнорабочий для всяких домашних хлопот, требующих мужские руки. У Лексея иногда закрадывалась мысль — чем они заняты, когда нет постояльца, — приходило подозрение, что ими, особенно женской частью, довольно молодой и пригожей на лицо, да и другое тоже, пользуется сам губернатор, крепкий еще мужчина, оставивший семью в столице. И вообще, мало кто из переселенцев перевез сюда родных, несмотря на предупреждение, что, как минимум, пробудут здесь лет пять, а то и более, пока не наладят свое дело на новой земле. Так что с женским контингентом была явная недостача, потому Лексей особо указывал своим представителям об исправлении в ближайшем будущем такого перекоса.

В тот же день, как заселился в этот дом, ближе к вечеру сюда заявилась Томпуол с младшим Лексеем. Сам он только вернулся из резиденции губернатора, сел ужинать, когда в столовую комнату вошел истопник и доложил, что пришла какая-то туземка с мальчиком и желает встретиться с ним. Почему-то сразу возникла мысль о долганке и сыне, уж если где и должна поселиться, то именно здесь, в портовом городке, где он обязательно будет. Намеренно о ней никого не расспрашивал, того же губернатора, хотя тот знал об интересе Лексея к этой туземке — еще год назад, после зимовки на Таймыре, попросил оказать нужную помощь в обустройстве и пропитании на новой земле. Не успел выйти из дома, как молодая женщина бросилась к нему и обняла, за нею несмело подошел сын. За минувшее время после расставания почти не вспоминал о них, а сейчас, при встрече, что-то теплое пробудилось в душе — все же это его кровь и первая любовь, пусть и минувшая, — обнял их обоих.