— Спасибо, что подвезли, — выдавливаю из себя, а Пётр Олегович издаёт странный смешок.

Распахиваю дверцу и выбегаю на улицу, лишь бы быть подальше от этого противного человека. В черепной коробке бьётся мысль, что должна всё рассказать Ире. Вдруг он и к ней будет приставать? Но почему-то кажется, что может стать только хуже. Зная её, могу легко предугадать, что полезет во всём разбираться, и только усугубит.

Нет, лучше просто выкинуть глупости из головы. И вообще забыть этого Петра Олеговича, как страшный сон.

В руке всё ещё зажата визитка, которую мне всучил этот гад, и я, не глядя, сую её в сумку. С детства имею дурацкую привычку собирать всякий хлам: записочки, обрывки бумаги с какими-то адресами, рекламные проспекты, которые потом девать некуда. Вот и сейчас, вместо того, чтобы выбросить, сохраняю.

— Я приехала, — говорю, когда Роджер снимает трубку. — Впустишь?

— Ещё спрашиваешь, сейчас.

Остаюсь стоять у закрытых ворот, стараясь не смотреть на медленно отъезжающий внедорожник Петра Олеговича. Почему не торопится уехать? Странный товарищ, не люблю таких, слишком уверенных в себе. Знать меня не знает, а уже руки распускает.

Только это точно не мои проблемы. Если у кого-то в штанах революция, предпочитаю держаться поодаль.

Пока размышляю обо всём этом, заляпанный внедорожник скрывается из виду, а ворота медленно открываются, погружая меня в атмосферу адреналина, похоти и веселья.

— Добрый день, — говорю, увидев перед собой высокую и красивую Аню. Почему-то думала, что сам Роджер выйдет меня встречать, или кто-то из его друзей. — Я к Роджеру.

— Я знаю, — передёргивает плечами, обтянутыми кожаной курткой с закатанными рукавами. Под мышкой, как всегда, зажат планшет, к которому прикреплены многочисленные бумаги. Секунду она смотрит на меня, будто о чём-то размышляет, но потом улыбается и манит рукой. — Проходи, он тебя ждёт.

Вокруг народу больше, чем помнится по прошлому посещению. Мужчины разных возрастов, затянутые в кожу, обвешанные цепями и унизанные пирсингом и заклёпками, общаются, распивая пиво и ожидая заездов. Атмосфера вседозволенности и полной свободы захлёстывает с головой, и я будто плыву в этом водовороте чистых эмоций, точно в вязком мареве. Смех, громкая музыка, звон стекла, шум моторов — всё это странным образом не диссонирует, а дополняет друг друга.

Дорога кажется бесконечной, или просто в прошлый раз Брэйн вёл меня более короткой дорогой — не знаю. Просто кажется, что петляем вокруг заветного ангара, но мне сегодня вообще очень многое мерещится, волнует. Смотрю на идущую впереди Аню, и она кажется такой красивой: брюнетка, с красивыми иссиня-чёрными волосам, длинноногая и стройная, с просто потрясающей способностью плыть сквозь толпу, не замечая обращённых на неё плотоядных взглядов. И что Роджер нашёл во мне, когда такая красавица совсем рядом? И было ли у них что-то, пусть и в далёком прошлом? Роджер никогда при мне ни разу не упомянул ни одну из своих женщин, которых, уверена, у него было достаточно.

Но вот эта девушка идёт горделиво впередели, и толпа редеет, растекаясь вокруг затихшим морем, а я думаю, что легко могла бы понять, если бы у них с Роджером что-то было. Больно будет, если и сейчас длится, потому что такой красавице я точно не конкурент. Это всё равно, что сравнивать статуи Родена и бюст Ленина в Красном уголке местного ДК.

Не знаю, сколько петляем, но всё-таки виднеется на горизонте ангар, в котором тогда увидела Роджера. Ведь именно в тот день, если хорошенько подумать, изменилась моя жизнь. До неузнаваемости. И я ни за что на свете не променяю её на что-то другое.

Аня кидает на меня странный взгляд, а я ёжусь от того, сколько в нём боли и затаённой печали. Я не дурочка, многое понимаю, но стыдиться мне нечего. Перед ней — по сути, совершенно посторонней женщиной — мне не в чем виниться.

Берусь за ручку двери, а сердце в груди предательски ухает, а Аня разворачивается на пятках и уходит куда-то, не сказав ни слова. Ну и ладно, не больно-то и хотелось. Подругами-то мы точно не станем.

— Что-то ты долго, — говорит Роджер, когда вхожу в светлое помещение ангара.

— Здравствуйте, — здороваюсь с сидящим на диване Фельдшером. Тот молча кивает и слегка улыбается. — Меня подвезли подруга с женихом. Не знаю, почему долго.

— Я имел в виду, что Ваня долго тебя по территории водил. Не приставал хоть?

Ваня? Это ещё кто такой? Раздумываю над тем, сказать ли, что видела лишь его помощницу, но почему-то молчу. Сама не знаю, почему.

— Ладно, присаживайся. — Роджер указывает рукой на свой стул, а сам обнимает меня и целует в губы — легко, почти невесомо. — Я сейчас схожу кое-куда, подожди меня, хорошо?

Киваю, и он выходит из ангара.

Фельдшер несколько минут смотрит на меня, изучая, а лёгкая улыбка бродит на тонких губах. Он очень худой, длинный, примерно одних лет с Роджером, и я ещё тогда поняла, что их связывает долгие годы дружбы.

— Ева, да? — спрашивает, поднимаясь с места.

— Да, а вы? Фельдшер? Так вас и называть?

Он смеётся, глядя на меня, чуть сощурившись.

— Можешь Алексеем называть, не обижусь.

— Хорошо.

— Кофе будешь? Коньяк барышням не предлагаю, а шампанское здесь рыжий чёрт не держит.