Однако шло время. Сталкиваясь постоянно по работе, они здоровались и даже обменивались шутками или дежурными фразами, но все изменил Новый год. Так получилось, что тот самый Соловьев, который повлиял на судьбу Павла, пригласил его и еще несколько человек к себе домой встречать Новогодний праздник. К удивлению Павла, в числе приглашенных, оказалась и Лиза. Как потом оказалось, она училась в школе вместе с Машей, женой Соловьева, правда не вместе, а в параллельных классах. Они знали друг друга и, хотя подругами не были, имели много общих знакомых по школе. А тут оказалось, что Лиза работает вместе с её мужем, и она, конечно же, пригласила её.

Павел до сих пор вспоминает праздник, как самый счастливый день в своей жизни. Еще бы, ведь именно тогда, он впервые поцеловал Лизу и понял, что она ответила ему взаимностью чувств.

Они разошлись под утро и, проводив её, он возвратился домой на крыльях любви. Даже мать, увидев сына рано утром, не стала спрашивать, в чем дело, а лишь посмотрев на него, сказала:

— Никак стрела амура поразила тебя с новогодней елки?

— Ага, — только и смог ответить Павел, и довольный и радостный, побежал умываться.

— Эй, ты смотри, не вздумай такую рань трезвонить, дай ей хоть выспаться до обеда, — крикнула ему вслед мать.

— Е-гу-гу… — ответил он, наяривая зубной щеткой.

— Чего-чего? — улыбаясь, произнесла мать, глядя на сына.

— Ей сегодня с утра на дежурство заступать.

— Так она что, тоже милиционер? — удивленно спросила мать.

— А что? — обиженно произнес Павел.

— Да нет, ничего, я так просто сказала. Моя милиция меня бережет, как говорят.

— Мам!

— Что мам?

— Ничего.

— Так и я говорю, главное, чтоб тебе нравилась. А лет-то сколько? — спросила она, стоя у двери ванной комнаты.

— Двадцать.

— Да, и уже капитан?

— Мам, вечно у тебя шуточки какие-то плоские. Ну кому в двадцать лет, присваивают капитана? Скажешь тоже.

— Я же в шутку сынок, а ты сразу взъерошился.

— Я не взъерошился, а говорю, точнее отвечаю. Она ефрейтор, это самая маленькая после рядового ступенька. Но она поступила на юрфак и у неё сейчас сессия.

— Видишь, какая молодец, учится и работает, а ты ей мозги пудришь, — мать рассмеялась, и добавила, — Все молчу, с Новым годом тебя, сынок, — и протянула ему подарок.

Павел обернулся и, поцеловав мать, произнес:

— Мам, извини, с Новым годом тебя, а батя спит небось?

— Дрыхнет, вчера засиделся у телевизора допоздна.

Он развернул пакет, в коробке лежала кожаная барсетка, о которой он давно мечтал.

— Мам, спасибо тебе огромное, — и счастливый и довольный, словно ребенок, пошел рассматривать её изнутри, так и забыв выключить кран в раковине.

Автобус подъехал к остановке, Павел протянул руку и помог Лизе сойти. Они пошли по аллее к её дому.

— Ты какой-то сегодня усталый, — произнесла она.

— Так, немного. Весь день мотался. Капитан подкинул дело, днем разговаривал с майором. Тухлячок, а воняет так, что того и гляди, лопнет и окажется, что там можно такое увидеть, что ого-го-го.

— Убийство?

— Похоже на киднепинг, но все под большим вопросом.

Они шли, держась за руки, и молчали. Наверно в наше время, они казались совсем старомодными. Они были знакомы уже пять месяцев, но дальше поцелуев, походов в кино и вместе проведенных вечеринок, дело не сдвинулось. Они словно проверяли свои чувства на прочность. Лиза остановилась и, посмотрев на Павла, спросила:

— У меня родители, вчера уехали на два дня к родственникам на юбилей. Останешься у меня?

— Ты правда этого хочешь? — произнес Павел, чувствуя, как волна нежности и одновременно страсти растет в нем.

— Очень, — произнесла Лиза, и тихо добавила, — и очень давно, а ты?

— Я тоже, — так же тихо, произнес он, и, не сговариваясь, смеясь, они бросились бежать к ней домой, забыв, что оба в милицейской форме.

Николай проснулся и понял, что проспал несколько часов. Хотелось есть, и от этого даже заболела голова. Прямо перед ним стояла алюминиевая кружка с водой. Он взял её и залпом выпил. Облизнул губы, хотелось еще воды, но больше не было. Поднявшись, пошел в дальний угол, где стоял унитаз. Нажав на кнопку, он вспомнил, что надо было наполнить банку для анализа.

— А черт с ними, ударят, так ударят.

— Забыл поссать? — обратился к нему Виктор, мимо которого он прошел.

— Хер с ними.

— Дурак, выбьют зубы или и впрямь сломают руку.

— Все равно подыхать.

— Может и так, только чего зря мучиться от боли, пока живой. Давай налью, я еще не ходил в сортир. Николай криво ухмыльнулся и произнес:

— Вот хохма была бы, если бы мы все поссали в ведро, а потом разлили этот компот по банкам.

— Точно, — рассмеялся Виктор, впервые за те два дня, что они были вместе, — А че, давай так и сделаем?