– Вот как… – повторил Кладбищенский, глядя в пространство черными провалами глаз, в которых светились красные огоньки – как у какого-нибудь Терминатора.

– Нет. Прости, колдун, но мой господин дает мне запрет на вмешательство. Я не могу встревать в ваши колдунские дела. Вы сами по себе, я сам по себе. Все мы слуги Чернобога. И если поубиваем друг друга…кто будет на него работать? Испокон веков колдуны разбираются между собой только сами. И я тебе в этом не помогу.

– Совсем? – чувствуя, как отчаяние подкатывает к горлу – Хотя бы скажи, жива она, или нет?

Кладбищенский молча так долго, что я в конце концов решил – не ответит. Но он ответил.

– Она и жива, и не жива. Ее тело страдает, душа летает в Нави. И…ее тело занято. Это все, что я могу тебе сказать. ЭТО мне позволили сказать. А ведьму твою я заберу. Хорошее тело, пропитанное магией! На ней вырастут хорошие магические травы! А тебе я желаю удачи, колдун, она тебе очень даже понадобится…

Ап! И кладбище, залитое светом луны пусто, как если бы тут только что не стояла толпа призраков, не сидел передо мной такой смешной, и такой страшный кладбищенский дух. Теперь здесь только я – ошеломленный, не понимающий куда бежать и что делать – стою среди едва угадывающихся бугорков могил и смотрю на это безмолвие и пустоту. И в душе у меня так же пусто и черно, как и на заброшенном кладбище посреди темного леса.

Конец 3-й книги.