— Санька. А тебя?

— Майкл. Можно — Мишель.

— Мишка?

— Можно и так.

— А ты новенький. К кому-то в гости приехал?

— Скорее — просто приехал. Ни к кому.

— И остановиться негде? — и, получив утвердительный кивок, — Так пошли ко мне.

— Родители ж заругают! Скажут: "Ну вот, привел с улицы неизвестно кого. Обормота."

— Что они, психованные, что ли?! Пойдем, хватит стесняться, как девчонка!

Родители действительно ничего не сказали, приняли радушно, словно родного. И с расспросами тоже не торопились. Ограничились Санькиным объяснением: "Это — Миша. Прибыл издалека, а остановиться негде, родичи поразъезжались."

Первым делом Санькина мама усадила обоих мальчишек за стол. "Надеюсь, молодые люди не побрезгуют домашним борщом?"

Саня с некоторым скрытым удивлением поглядывал на Майкла, который впервые в своей жизни попробовал настоящий домашний борщ, и блюдо это ему так понравилось, что уплетал он за обе щеки. Сам же Санька деликатно "поклевал" и скорей потянулся к компоту...

Несмотря на круглолицесть, Саня был худеньким стройным мальчишкой. Пожалуй, даже слишком худым. Но это ни капли не убавляло его жизнерадостность, и сразу после обеда он потащил своего нового друга на речку, купаться. Вода была теплой, словно парное молоко.

— Ты хорошо плаваешь?

— Не жалуюсь.

— Тогда давай до пристани! Наперегонки!

Дощатая пристань темнела вниз по течению, и крохотные отсюда лодочки прыгали на волнах у причала. Раз в неделю туда приставал пароход, привозивший почту, газеты и кого-нибудь из пассажиров. И тогда смотритель пристани — симпатичный такой дедушка — гонял купающихся ребят подальше: как бы под гребные колеса не угодили! В остальное же время мальчишки плескались прямо между темных мокрых свай причала, наслаждаясь летом и прекрасной волной.

Мишель старался изо всех сил, но Саня оказался проворней и сразу же вырвался вперед. Он летел, как торпеда, рассекая невысокие волны, и вскоре уже хлопнул ладонями по борту ближайшей лодки. Секунду спустя хлопнули о борт лодки ладони Майкла.

Не было ни капли печали у проигравшего, не было и тени зазнайства у победителя...

Позже Саня познакомил Мишеля со своими друзьями — и они теперь днями то пропадали на речке, то запускали воздушных змеев или собирались вечером дома у Сани, в том самом лазурно-синем домике с белым резным узором, и рассказывали друг другу удивительные истории. И часто, когда была его очередь, Мишель то пересказывал истории Артагорта, то начинал вспоминать свои приключения, порой смешные, но чаще-таки грустные, и мальчишки сидели, разинув рты, и затаив дыхание слушали о Воинах Сновидений, Живом Доме и коварном демиурге, назвавшем себя Единым. И перед их глазами проплывали битвы и войны, снова и вновь люди до последнего боролись за свободу постаревшего и утратившего силы свои Учителя, снова голгофа ждала Золотоглазого, вновь нуменорский король хитростью в тонко продуманном плане свергал власть валар, снова Абадонна дергал за тонкую ткань мира, сокрушая колонны и храмы, перемешивая маяки и дома. И никто не считал это выдумкой! Ребята негодовали, слушая о предательстве Курумо, смеялись над нашествием Королевы Кошек, представляя себе этот скандал на благословенной земле...

И только раз Илья — тот мальчишка в оранжевых трусиках, что в первый день лихо так мчал на велосипеде — спросил у Мишки: "А шрамы еще болят, Золотоокий?"

Мишель хотел отшутиться, но не посмел, понял страшное: ВИДИТ! И ответил честно:

— И не только на погоду. Как на небе бардак — сразу Единый напоминает о своем существовании. Правда, когда очутился здесь — почти не дергают...

— Но "почти" — не значит "совсем"...

Илья приложил свою горячую ладошку к рубцам на животе Мишеля и зашептал что-то под нос. Мишель не стал прислушиваться, он просто лежал и наслаждался теплом, ласковым прикосновением и — друзьями вокруг. Ночью снились сады Ирмо, не раздавленные еще злым роком, не испепеленные в мести Пришедшего. А наутро с изумлением увидел, что от шрамов не осталось и следа!

— Это Илюшка! Он и не такое умеет! — радостно пояснил Санька. — А еще он так же вылечил когда-то Лата, когда тот сломал ногу!

От таких слов сновидящий просто обалдел: среди всех знакомых ребят Майкл не мог припомнить ни одного Лата. А поверить в то, что Илька лечил ногу Изначальному — тут уж пардон! Да вообще — знают ли в этом мире, что где-то в дебрях Вселенной есть Отряд "Звездный Ветер" и его командор, бывший Лорд Ночи Лат?.. И, почти не стесняясь, мальчишка сообщил первую часть своих сомнений другу.

— А ты и не мог бы его знать! — ответил Санька. — Он в этом году к нам еще не приезжал. Но — скоро будет! Вот тогда мы накатаемся на шлюпках!

Славику понравилось бродить с новыми друзьями. В конце-концов, рядом с двумя рыцарями и их клинками можно не применять магию для собственной безопасности. А магичить юный контрабандист теперь опасался всерьез: он никак не мог забыть неприятностей под дождем... Да еще — можно часами слушать рассказы Эльрика, потихоньку перенося их на кристаллы... А эта информация палантирами не добывается: ну не находят они никакого Мельнибонэ! То ли далеко оно слишком, то ли название произносится не так... Вон, За Гад Дум палантир тоже разыскивать не желает... А "Обитель Лориена" — сразу показывает...

Жаль, что Эрхон не делится воспоминаниями. Говорит — злые и неинтересные они... Действительно, любопытно было б узнать, что ж за воспоминания это такие, что злыми кажутся даже после рассказов мельнибонийца? Ладно, сейчас не хочет — когда-нибудь к слову проговорится... Или будет занесен в список "неперспективных источников информации" — его Славик давно подумывал завести, да все надобность отпадала...

И еще было у странствующих рыцарей одно полезное свойство: они имели при себе множество звонких монет, и щедро угощали странствующего с ним мальчишку, стоило лишь заглянуть в трактир. О, а вот и очередной трактир, легок на помине!