Стоит ли говорить, что за ночь Кьяра не выспалась и встала совершенно разбитой и взбудораженной. Все тело ломило от

неудовлетворенного желания, по жилам разливалось сладостное томление и не сказать, что от этого фрейлина Ее Высочества принцессы Аделины приходила в восторг.

Весь день Кьяра исполняла свои обязанности подле принцессе. Была невнимательна и витала в облаках, чем вызвала неудовольствие личной камеристки герцогини АшНавар и смешки со стороны остальных дам. Сама принцесса, к счастью, была не менее рассеяна и почти совсем не обращала внимания на то, что происходило вокруг нее. И лишь ближе к вечеру, Аделина, проходя мимо своей доверенной фрейлины, одарила ту несмелой улыбкой и одними губами, прошептала:

— Сегодня все решится.

Кьяра мысленно пожелала своей госпоже удачи, с трудом дотерпела оставшиеся несколько часов своего дежурства и вернулась в собственную спальню.

На протяжении всего дня, девушку несколько раз посещали предательские мысли о том, что стоит все-таки наведаться в

гостевые покои и навестить шиисса. Продолжить то, что они так и не смогли довести до конца. Избавится, наконец, от этого

невыносимого желания. Но чем ближе оказывалось темное время суток, тем неуверенней себя чувствовала Кьяра. А когда все же осталась в одиночестве, то и вовсе передумала. Забралась в постель и строго-настрого приказала себе не думать о всякой ерунде.

А на рассвете ее разбудил топот множества ног, бряцание оружия и звук выбитой двери.

— Именем короля! Шиисса Кьяра ШиДаро, вы арестованы!

Сжавшись в комочек на жесткой узкой койке в тюремной камере, расположенной в подземельях королевского дворца, Кьяра судорожно всхлипывала. Обхватив себя руками за плечи и подтянув к груди колени, девушка старалась хоть как-то согреться, но ничего не помогало. Тонкая ткань платья, что Кьяра успела накинуть на себя, после того, как в ее спальню ворвались гвардейцы Его Величества, совершенно не защищала от холода, плаща ей взять не позволили, а одеяло заключенным не полагалось. Слезы непрерывным потоком текли по уже опухшему лицу, искусанные в кровь губы нещадно болели, но, ни остановить рыдания, ни перестать и дальше терзать собственные губы, Кьяра не могла.

Она не понимала, что произошло. Как так получилось, что еще вчера, она была приближенной фрейлиной принцессы Шархема, ее доверенной подругой, а уже сегодня ее объявили государственной преступницей? И обвинили в покушении на жизнь короля. Ее, Кьяру ШиДаро, обвинили в том, что она замышляла убить короля Шархема! Это даже звучало бредово!

Когда во время допроса толстяк-дознаватель из Тайной Службы огласил ей обвинение, по которому она оказалась в застенках, Кьяра сразу рассмеялась. Она ни на минуту не поверила в то, что все это может быть всерьез. Решила на какое-то время, что это просто глупая и жестокая шутка, что вот сейчас кто-нибудь войдет в дверь и скажет, что все в порядке и Кьяра может возвращаться в свои покои.

Но ничего подобного, само собой, не произошло. И дознаватель продолжал расспрашивать Кьяру о том, кто ее надоумил подлить королю яд, где она его взяла. Сначала он говорил с ней вежливо и даже немного заискивающе, понимал, что перед ним не какая-нибудь шесса-служанка, а благородная госпожа. Нервничал, вытирал белоснежным платком пот, что струился по щекам, словно извинялся каждый раз, когда задавал вопрос.

И Кьяра расслабилась, поверила в то, что все происходящее просто недоразумение. Даже предположила вслух, что ее оговорили специально — какая-нибудь завистница, что мечтала занять место Кьяры рядом с Ее Высочеством, решила таким образом избавиться от соперницы.

Толстяк кивал, соглашался, а потом вдруг приподнялся со своего неудобного стула и изо всех сил хлопнул ладонью по столу.

— Хватит нести чушь! Королевский маг подтвердил, что ты лично влила яд в вино Его Величества! — всю вежливость и участие

дознавателя, словно водой смыло. Он прямо на глазах превратился в сурового и непримиримого человека. И он обвинял Кьяру уже всерьез. — Признайся, кто надоумил тебя это сделать, и где ты взяла яд! И тогда, возможно, тебя пощадят. В противном же случае… — тут он мерзко ухмыльнулся, окидывая растерявшуюся Кьяру сальным взглядом, от которого захотелось поежиться, — ты знаешь, что ждет государственную преступницу, обвиненную в покушении на жизнь самого короля?

Все это дознаватель произнес, тихим вкрадчивым голосом, приближаясь к сидящей напротив его стола Кьяре.

— Тебя казнят, — он склонился над девушкой, ухватил ее своими потными руками за подбородок и заставил смотреть прямо в глаза, — но сначала отправят в пыточную. Королевские палачи, — пальцы его второй руки уже спускались вниз по шее, оставляя на нежной коже мерзкий след, который хотелось стереть, — лучшие специалисты по развязыванию языков несговорчивых преступников.

Кьяра сглотнула и попыталась вскочить на ноги. Ее не пустили, толкнули сильно, так, что она снова упала на жесткий стул, а

затем дознаватель мерзко-мерзко улыбнулся и провел кончиками пальцев по коже, как раз над вырезом декольте.

— Ты красивая, — прошептал он, склоняясь к уху девушки, — а с красивыми государственными преступницами поступают и того хуже.

В этот момент его ладонь легла на девичью грудь и больно сжала полушарие.

— Я ничего не делала! — взвизгнула Кьяра, все-таки умудрившись вскочить и отбежать от дознавателя на несколько шагов. — Я

не подливала никакой яд! Я вообще не знаю, о чем вы говорите!