Даэн последовал его примеру. Некоторое время они оба молчали, пили прямо из горла и думали… каждый о своем.

— Что происходит? — лорд АртНаэр не выдержал первым. Его тревожила странное поведение друга. И будь на месте Себастьяна Шаэсса кто-нибудь другой, он бы и в самом деле подумал, что дело в сбежавшей невесте… но Себастьян…

Лорд Шаэсс не желал этой свадьбы. И дело было вовсе не в девушке, что выбрал ему император. Он ее и не знал-то толком. Дело было в том, что Себастьян Шаэсс терпеть не мог, когда его принуждают к чему бы то ни было. Да впрочем, и не было еще того, кто мог бы себе позволить такого, ну, за исключением, самого Таршаана, императора Дарканской империи.

— Ничего, — равнодушно пожал плечами Шаэсс. — Говорю же, страдаю я.

— Прекрати, — передернул плечами лорд АртНаэр. — И мне нужна твоя помощь. Лерс…

— Уже большой мальчик, — равнодушно отозвался Шаэсс. — И волен сам отвечать за свои поступки. Оставьте его в покое, пусть погуляет.

— Он кронпринц!

— И что? Сам не таким был? Помнишь, как твой брат примчался в орден по твоим следам и требовал у меня немедленной выдачи своего сбежавшего родственника? Нет? Так я тебе напомню. Император тогда, кстати, грозился лишить меня всего и выслать за пределы империи, а если и в этом случае не проникнусь — объявить государственным преступником и казнить за измену!

— Он бы этого не сделал, — несколько виновато заметил Даэн. Да, в свое время, он тоже сбежал из столицы, поступив в орден ассаров вопреки желаниям старшего брата. А ведь тогда, Лерсаана еще не было и Даэн официально считался наследником империи. Скандал вышел знатный, но Себастьян полностью встал на сторону младшего принца и не выдал его императору.

Подозрение зародилось неожиданно, и Даэн вскинул голову, пристально вглядываясь в лицо своего учителя.

— Нет, — Себастьян правильно оценил этот взгляд, — в ордене их нет. Второй раз я такой ошибки не повторю, связываться с императорской семейкой — себе дороже, потом до конца жизни заставят бесплатно на благо короны работать.

Даэн поморщился. Он прекрасно понял намек, но и так же знал, что если бы Шаэсс не желал с ним разговаривать, то не пустил бы на порог.

— И все же… я не могу это так оставить, — упрямо продолжил младший брат императора. — Исчезновение Лерса — это угроза для империи, а если кто-нибудь прознает? За ним начнется охота.

— Почему не воспользуешься кровной связью? В тот раз, в Северных пределах, ты прекрасно справился.

— Он блокирует магию, — недовольно ответил Даэн. — Полностью.

— Вырос поганец, — усмехнулся Себастьян. — И мой тебе совет, не слишком усердствуй. Кронпринц не дурак, и это радует, учитывая, что ему еще империей править. Он отдавал себе отчет в том, что делал, когда сбегал. И он отвечает не только за себя, но и за эту девочку. Глупостей делать не будет.

— Ты знаешь, где они?

— Нет, — Шаэсс покачал головой. — Не знаю.

В этот момент воздух в кабинете вдруг стал густеть, закручиваться в спирали, из-под неприметной на первый взгляд дверцы, пробился яркий белый свет…

— У меня тут… эксперимент в самом разгаре… — Шаэсс наклонился и поставил на пол бутылку от вина, — отвлекаться нежелательно.

— Я могу помочь? — Даэн повторил маневр друга с бутылкой.

Шаэсс пожал плечами.

— Ты разбираешься в переселении душ и стабилизации внутренних потоков?

— Не особо.

— Тогда не можешь.

— Ян!

— Даэн!

Они замолчали одновременно и прожгли друг друга неприязненными взглядами.

— Показывай, — непререкаемым тоном произнес лорд АртНаэр. — Мне давно надо было повысить квалификацию, да все недосуг.

— Ты вроде как отцом стать собираешься, — ворчливо отозвался Шаэсс, приближаясь к дверце, из-под которой все еще пробивался свет, — вот и будет повод.

Тордаэн улыбнулся. Он знал этот тон, и хорошо усвоил, что он означает. Себастьян оттаял и готов к общению.

Пустота. Она была везде. Заполняла собой все пространство вокруг. Звенела и гудела, закручивалась в невидимые воронки и распадалась на тысячи таких же невидимых частиц.

Невесомость…

Именно это больше всего пугало.

Неизвестность.

Кто он. Где он. Что происходит?

Неопределенность…

Тела не было. Не получалось сжать пальцы в кулак, вдохнуть полной грудью или рассмеяться…

Ничего… только пустота…

А потом пришла боль.

Сильная. Она наполнила собой пустоту, заменила невесомость… и принесла радость от осознания того, что раз есть боль, то есть и тело, и пальцы, и кулаки, и даже грудь… если есть боль, значит, есть жизнь…

Свет. Яркий. Белый. Слепящий.

Это было последнее, что он помнил.