Его примеру следовал Борис. Проведя несколько лет в московской музыкальной тусовке, уж он-то точно знал, чем героин отличается от кокаина.

Света, всеми силами изображая много повидавшую светскую даму, впитывала, тем не менее, каждое слово. Не без интереса вслушивался и Стас, никогда в своих упражнениях не доходивший до отравы такой силы.

– Илька, а как героин колют, он же в порошке?

– Ну, вообще-то разводят, но, знаешь, его уже давно никто не колет.

– А как?

– Нюхают:

"Ну, началось, - подумал Рома, - сейчас расскажет, как вредно колоться".

– :вены уходят: дороги: - донеслось в подтверждение.

"А сейчас, что без разницы, как германом травиться".

– :что нюхать, что ширяться, ну, будет приход на десять минут попозже:

"А теперь, что ширяться дурной тон", - подумал Страдзинский, но не угадал: Илья перешел к каким-то другим тонкостям наркологии. Обидевшись, Роман повернулся к Боре и от тоски завел приглушенную беседу о вышедшем наконец альбоме.

– Илька, а ты часто герман нюхаешь?
– наивно и несколько бестактно поинтересовалась Аня.

– Нет, не часто, - очень сухо ответил Илья, замыкаясь.

Сам он, иной раз, рассказывал о себе такое, что и вправду лучше бы было промолчать, но от прямых вопросов уходил, словно вспомнив, какими животрепещущими и яркими словами описывает его увлечения уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации.

Назревшую заминку добродушно пресек Стас, вообще не любивший заминки и умело их гасивший. Он напомнил, что, пожалуй, пора идти, и все, слившись в миролюбивом единении, стали подниматься, преувеличено громко переговариваясь и слишком сильно грохая стульями, отчего неловкость только набрала силу, вымахав с корабельную сосну.

Однако не прошло и пяти минут, как тон стал естественен, и над пустынной дорогой, иссеченной перекрестьями бесконечных теней, воцарился негромкий и дружеский треп.

Странно было видеть, как они, избалованные ночной жизнью столиц: шумной питерской и невероятной московской, шли, старательно приглаженные и надушенные, в единственную на Косе дискотеку.

Только по субботам шумела она до утра многолюдьем, и каждую субботу они собирались тут с неправдоподобной пунктуальностью. Рома, с каждым годом все неохотней и реже выбиравшийся в петербургское ночное веселье, ощущал странное возбуждение, двигаясь в провинциальный танцзал.

– Мы сейчас с друзьями решили делать кино.

Достойных размеров пауза обрамила это заявление, дав Илье простор для продолжения.

– У нас есть интересная идея, - он изложил идею, - мы хотим пока попробовать просто на видео, - сумел остаться в рамках реальности Илья, не хотите поучаствовать?

II

Зал в преддверии близкого рассвета пустел. Отчасти протрезвев, Рома, уткнув нос в бокал, раздумывал, куда же подевались все те девицы, что так весело плясали с ним всю ночь.

– Ну что красавец?
– шлепнулся на диван напротив вальяжный, подшофе, Борис, - скучаем, обломавшись?

– А где твоя подруга? Смоталась?
– мстительно спросил Рома.

– Коллега! не надо завидовать, подруга наводит глянец в сортире. Мы уходим.

– Ве-еселых тебе палок!
– не рассчитав, громко выкрикнул Страдзинский.

– Фи!.. хотя, за искренность спасибо. Кстати, я тебе не говорил главного правила ночных клубов?
– подозрительно светским тоном осведомился Боря.

– ?

– Танцуя с третьей девочкой или заказывая пятую текилу, привыкай к мысли, что спать будешь один.

– Тьфу на тебя.

– Но, неся, как старший товарищ, за тебя некоторую ответственность, замечу, что за твоей спиной, в дальнем углу, мается с выводком юрьевских девиц Илья.

Рома бросил через плечо внешне небрежный, но весьма старательный взгляд.

– Там их всего две.

– Тебе мало? А та, в шортиках, осталась?

– Да, - голосом берущей след собаки сказал Страдзинский.

– Рекомендую. Где, кроме райцентров русской Лифляндии, найдешь такую вызывающую красоту и волнующую свежесть.

Боря говорил это, небрежно опуская руку на плечо своей вернувшейся самочки, - она, жеманно скривив смазливую мордашку, прилипла к нему всем телом. Рома представил их сегодняшнюю горячую и одноразовую любовь, Борину вздутую буграми мышц спину, ритмично двигающуюся над гортанными вздохами и летающим по подушке лицом.

"Брр: мне определенно нужна женщина".

И потянул сигарету из краснеющей на столе пачки.