— Это ты что ли? — решил уточнить Сиэль.

— Пф-ф-ф, — задорно фыркнула Даория и кокетливо тряхнула рыжей шевелюрой. — Я завтра улетаю с Гордоном в самые дальние драконьи горы. Он, правда, пока не в курсе, но это же сюрприз, ему понравится!

— Только не говори, что нянька это я, — как-то обреченно выдохнул Баян, прятавшийся до этого момента под кроватью. — Я не могу, у меня копытца!

Но драконица лишь отмахнулась от него и затрещала совершенно на другую тему.

— В общем так: этой вашей Школы Энкант больше нет. Точнее, той страшной пыточной части. Все живы и здоровы, никто не пострадал. Разве что совесть некоторых. Это я про тебя, Баян.

Фамильяр как-то устало выдохнул и все же выбрался из-под кровати.

— Нет, мы так не договаривались! Хватит с меня одной безмозглой девицы, нет, еще двух спиногрызов в придачу! — проворчал пони и поплелся на выход.

Я непонимающе пялилась ему в спину, когда все же поняла, что не ослышалась: пара спиногрызов.

— А ну-ка стоять! — приказала я и потребовала объяснений. — Почему это двух?

— Потому что так сказала Богиня, — хмуро отозвался Баян. — Так и сказала: двоих на ноги поставишь и свободен, как ветер в поле. Вот. Ну да ладно, дети же быстро растут.

— Если только человеческие, — задумчиво почесала подбородок Даория. — Драконьих детенышей раньше пятидесяти лет мы из гнезда не выпускаем, так что готовься. Литературу там почитай, копытца в порядок приведи. Есть же маникюр для копыт?

По обреченному виду Баяна я поняла, что такого вида маникюра нет. Но скоро будет.

Затем драконица не дожидаясь ответа от фамильяра развернулась и стремглав покинула наши покои, не забыв напоследок пожелать удачи и пообещав прилететь к нам в гости через годик-другой. Но только в Бран-Даор или драконьи горы. Потому что королевские дворцы и важные лэры это совершенно не ее.

И я прекрасно понимала Даорию: насладиться семейной жизнью в первый раз сполна она не смогла, потому что слишком рано потеряла своего амадина. Зато сейчас Богиня дарила ей второй шанс и грех было им не воспользоваться.

Вот мы и остались наедине с супругом. Я так долго ждала этого момента, а теперь была растеряна.

Новость о предстоящем материнстве, откровенно говоря, застала меня врасплох. Я и в мыслях не представляла себя матерью, а тут… Подарочек. Решила обратиться к Богине и поблагодарить ее на всякий случай, а то мало ли.

— Сатияра, матерь наша, пресветлая Богиня, — вслух взмолилась я не обращая внимания на обнимающего меня за плечи Сиэля. Уставившись на потолок, представила, что где-то там наверху и находится Богиня-тезка. — Спасибо за дары, пусть я и просила… эм-м-м, другое. Все равно я очень благодарна.

"Пожалуйста, дитя, пожалуйста", — заливистым колокольчиком зазвенел у меня в голове голос Богини. Вот так всегда! Когда какой-то форс-мажор, так до нее не докричишься, а как все спокойно, так пожалуйста! — "У меня еще один дар тебе, дитя: знай, ваше унизительное название энканта произошло от данного мною дара. Энканто — любовь, как говорят среди Богов. Вы — моя любовь, в каждом из вас частичка меня, Божественная искра, потому я и одарила вас столь сильной магией. В каждом храме появятся строки о вас, однажды рабству придет конец. Но лишь вы сами в ответе за свою судьбу".

И замолчала.

— Сати, с тобой все в порядке, амадина? — обеспокоенно склонился надо мной Сиэль, когда я продолжала несколько минут в шоке пялиться в потолок.

— Да, наверное, не знаю, — растерянно ответила я, а потом рассказала услышанное от Богини.

— А она права: ты подарила мне любовь, с тобой я научился жить, — ласково поцеловал меня в нос супруг.

— Ну, знаешь, — замялась я, — почему бы просто не искоренить рабство просто так?

Сиэль задумчиво почесал нос и нахмурился.

— Думаю, должно пройти время, чтобы умы людей перестроились на новый лад. Ведь если бы Богиня искоренила рабство сама, то она попросту или влезла бы в людские головы, либо же появилось бы новое рабство: только на сей раз энканты были бы в верхушке пищевой цепочки. Она права, Сати, удивительно мудрая Богиня.

Я понимала, что Сиэль был абсолютно прав, и все равно немного сердилась.

В этот же день вечером справиться о моем здравии прибыл и Арий. Король пробыл в наших покоях всего минут пять, однако твердо пообещал повлиять на ситуацию с менталистами в стране. А еще он подарил мне аккуратную продолговатую шкатулку, в которую я от любопытства тут же сунула нос.

— Что это? — удивленно спросила я Ария, когда обнаружила в шкатулке стопку документов, несколько перстней и печатей.

— Родовой замок Халимендис отныне твой, моя милая племянница. Это самое меньшее, чем я мог бы отплатить. Да и Мауриса наверняка обрадуется, когда узнает, что ее наследие не пропало. Если вспомнит, конечно.

Словом, жизнь налаживалась. Да и будущее обещало быть легким и счастливым: заговорщицу обезвредили и упрятали в темницу, Шалия освободили, сестрицу тоже. Король вернулся, Грэтхильда носит его наследника. Что еще надо для счастья? Только здоровье матушки.