– Проси! – Клодий чувствовал и свою вину. Это было тем более глупо, что он не был ни чем обязан помогать Обители и ее монахам.

– Эти мальчики… Дрекки и Эскен… Вы не оставите их, когда… – Лей осекся.

– Лей, – трибун поднялся и положил руки ему на плечи.

И вдруг заметил нечто новое.

– Да ты седеешь, парень! – в ужасе сказал Клодий.

Юноша судорожно провел рукой по своим спутанным волосам.

– Не бойся! Мы сумеем защитить тебя! – с жалостью проговорил трибун.

Лей обратил на него искрящийся безумием прозрачный взгляд. Он был даже слишком спокоен – как и все эти дни.

– Это не имеет значения… – неожиданно сказал он, но все же очнулся немного и добавил, – Скай прав: тогда – я убивал и детей… Но ведь это я… Пусть он и мстит мне… Он ведь сам убивал и тех, кто не напал на него!! Тех, кто ничего не успел сделать! И Дрекки… Почему?!

В ответ на этот требовательный тон, Клодий смог лишь покачать головой. Как раз трибун-то прекрасно понимал, что это была отнюдь не месть, а акция устрашения.

После того, как известие о сожжении Обители разнесется по свету – а скрыть это не возможно, – мало кто захочет пойти против драконов, учитывая их способность внезапно появляться в самых неожиданных местах…

– Это не правильно! – выкрикнул в отчаянии Лей, ищущим взглядом требовательно вглядываясь в трибуна. Как будто надеясь, что вот сейчас он скажет, что все это не правда, что ему все приснилось, привиделось… и что все будет хорошо.

И снова Клодий не смог солгать. Он сказал то, во что верил сам.

– У войны не бывает правил, Лей. И у жизни тоже. Все правила мы придумываем сами.

Следовать или не следовать им – это тоже только наш выбор… И не стоит удивляться тому, что правила у всех разные!

И понял, что сказать надо было что-то иное: какую-нибудь бессмысленную безделицу, просто утешить… Мальчишка ведь остался совсем один, а вокруг него рушились привычный мир и втравленные в кровь ценностные ориентиры. Клодий смотрел в светлые глаза чистого голубого цвета, – а казалось, что видит стремительно разверзающуюся бездну, неудержимое падение… Лей снова впал в свое почти медитативное сосредоточенное спокойствие лишь и сказав с той самой странной улыбкой:

– Да… да, правил просто нет… Спасибо, славный трибун…

Клодий остался один в оцепенении и не мог избавиться от ощущения, что только что сотворил нечто страшное.

Стыдно признаться, но только за стенами Лилибея Клодий почувствовал себя уверенно, и с нетерпением ждал возвращения легата. Срок, назначенный драконом Лею, истекал, но Клодий уверился, что для парнишки ничего еще не потеряно: все-таки гарнизон это не монастырь в лесной глуши.

Хотя последние дни пути были особенно тяжкими: юноша все дальше уходил из этого мира в себя, но в Лилибее он даже стал похож на себя прежнего. Он впервые очутился в большом городе, и бурный поток новых впечатлений пробился сквозь стену внутреннего безмолвия. Впервые увиденное море, безграничный простор сливающихся земли и неба, – поразили и захватили Лея, и он зачарованно следил за бесконечной игрой переменчивых волн…

Трибун стал надеяться, что молодость, твердый характер и жажда жизни возьмут свое, и мальчишка со временем совсем оправится от потрясений. Морское путешествие, столица отвлекут его от печальных размышлений, не позволяя сосредотачиваться на них.

– Лей, – Клодий даже попытался его успокоить, – У нас еще есть время! В любой момент ты можешь сесть на корабль в Реммий, и ни один дракон тебя не достанет…

Я не стану тебя задерживать!

Лей не сразу повернулся к нему.

– Дело не в этом, – юноша поднялся, глядя куда-то в бесконечную даль, – Я все время думаю – зачем Скай дал мне это время? Не все ли ему равно, когда, как – и каким я умру? Когда есть вера, цель, смысл – все так просто и легко… А вот найти их – особенно, для того самого последнего мига – трудно… Может, именно за этим он не торопится?

– Ты ищешь то, что не существует.

– Разве? – Лей решительно покачал головой, – Если что-то должно случиться…

Если что-то есть – как это может быть бессмысленно?!

– Может, – грустно проговорил трибун в спину удаляющемуся юноше, – К сожалению, может! И нет ничего бессмысленнее смерти…

На четвертый день прибыл легат Сулла. Он был мрачен и задумчив, и подробный рапорт Клодия не обрадовал его еще больше. Как воевать с тем, кто воевать не желает? С тем, кто не возделывает полей, и в любое время может оказаться где угодно? Тратить время в бессистемных поисках, подобно монахам сожженной обители?