— Так ведь интереснее, не находишь? Когда совсем ничего друг о друге не знаешь.

Он уже совсем близко, а Яна будто приросла ногами к полу, и лишь глаза его видит, в которых плещется полноводной рекой жгучее желание. Андрей протянул руку. дотронулся до тёмно-каштановых волос, провёл пальцами по их шелковистой нежности.

— Я же сейчас тебя снова трахну, — проговорил неожиданно севшим голосом, а у Яны волна удовольствия по позвоночнику прошлась, от чего захотелось то ли свести бёдра вместе, то ли бесстыдно раздвинуть их. — Ты же это понимаешь?

Она лишь кивнула, а Андрей сглотнул, делая ещё один шаг в её направлении, буквально вдавливая в своё тело одним резким движением, от которого, казалось, вышел весь воздух из лёгких.

— Такая сладкая, — произнёс и коснулся губами её виска, слегка облизнув нежную кожу, ощутив языком трепещущую жилку. — От тебя пахнет желанием и сексом. И это меня сводит с ума.

Он шептал ещё что-то на ухо, обжигая кожу дыханием, и от этой сладкой муки внизу живота сворачивался плотный клубок из желания, сомнений и страха. Страха пропасть навсегда и никогда уже из этой бездны по имени Андрей не выбраться.

Столько лет она мечтала, что он снова захочет её, а сейчас просто испугалась той боли, что может последовать. Но разве будущее имеет значение, когда Андрей — вот он, совсем близко?

Он прижимал её к себе порывисто, а она почти задохнулась от нахлынувших эмоций, лишающих рассудка. Толкнул на кровать, а она упала на спину, и платье задралось, оголив стройные бёдра, меж которых Андрей так безумно мечтал оказаться сейчас. Ничего не осталось, лишь животная, почти невыносимая, страсть. от которой есть лишь одно спасение — войти в неё, почувствовав жар женского желания. Возможно, тогда наваждение пройдёт, и зелёные глаза уже не будут казаться такими знакомыми.

— Хорошая девочка, — сказал, жадно наблюдая за тем, как она снимает с себя платье, а следом на пол падает нижнее бельё.

Я на ехала по улице, почти ничего не различая перед собой. Злые слёзы застилали глаза, и она свернула на обочину, чтобы не въехать в первый же столб. Сложила руки на руле, положила на них голову и позволила себе наконец-то разрыдаться. Но быстро прекратила это бесполезное занятие, потому что больше чем плакать ей хотелось придушить саму себя. За слабость, которую позволила с Андреем, за ту боль, что снова испытала.

Вселенная всегда карает за самонадеянность, размышляла Яна, вытирая остатки слёз и разглядывая покрасневшие глаза в зеркало заднего вида, заправила волосы за ухо и откинулась на подголовник водительского сидения, всё глубже погружаясь в раздумья. Посчитала себя умнее и хитрее судьбы? Получи по носу.

Вдруг вспомнила, что первое время после того, как жизнь рухнула, жила лишь благодаря ненависти. К себе, Андрею, всему миру. Почти с ума сошла, но потом научилась справляться с эмоциями, оставаясь холодной внешне, но душа напоминала медленно тлеющие головешки, которые сейчас кто-то невидимый разворошил длинной палкой. И ведь дело не только в любви, которую не смогла выкинуть из сердца. Дело в тех последствиях, которые имела для неё эта любовь — с этой болью Яна справлялась с трудом, лишь совсем недавно смирившись.

И вот снова появился Андрей и, сам того не ожидая, взбудоражил так тщательно восстановленный, но всё ещё очень хрупкий мир.

Когда они с Остаповым пришли на вечеринку к Игорю, Яна даже мысли допустить не могла, что там будет Андрей — человек, увидеть в этой жизнь ещё хоть раз боялась и хотела до одури. Но когда увидела его у бассейна, холодным потом покрылась. узнавая и словно вновь переживая всё, что случилось когда-то, оглушённая застарелой болью. А ведь думала, что смогла избавиться, побороть странную зависимость от него, но воспоминания разом навалились надгробными плитами, давили со всех сторон, и Яна, не справившись с приступом паники, убежала в дом, глотая ртом воздух, больше всего напоминая себе выброшенную на берег рыбу. Давно она не чувствовала себя настолько разбитой и потерянной, словно почву выбили из-под ног, и как выкарабкаться Яна не понимала.

Вот сейчас постоит в тишине и прохладе дома, восстановит дыхание и отважится посмотреть своему прошлому в лицо.

— Янка, что с тобой? — Игорь возник рядом, схватил за плечи, встряхнул, заглядывая в лицо, а она силилась улыбнуться, чтобы старший брат не понял ничего, не догадался.

Она не любила обременять его — всегда такого занятого — своими проблемами.

Считала, что со всем в силах справиться сама, без его помощи, но в этот момент больше всего на свете боялась отступить от принципов и взвалить на Игоря ношу, нести самой, которую слишком устала.

— Всё хорошо, всё отлично, — говорила, улыбаясь всё шире, но Игорь ведь никогда не был идиотом, и вот уже плещется тревога во взгляде.

— Яна, твою мать, признавайся!

Игорь злился, и в зелёных глазах — не таких ярких, как у сестры, но всё-таки, — явственно проступила злость. Яна слишком хорошо знала брата и понимала, что будет трясти её за плечи, давить, но своего добьётся, заставит говорить. И его даже не волнует, что ей уже тридцать два — казалось, всё ещё видит перед собой маленькую девочку с длинными косичками.