– И что было дальше? – спросила Полина.

– Никто не знает. Просто посчитали, что брошь эта была проклята. Или сделана руками злого человека. И больше ее никто никогда не носил. Все боялись.

– Девушка так и не вернулась? – спросила Полина.

– Нет. Ее больше никто никогда не видел. Вот и посчитали ее мертвой.

– Странно это. А почему тогда эту брошь передают из поколения в поколение?

– Точно никто не знает. Кажется, у нее была сестра. Наверное, она родила девочку и отдала брошь ей, когда той исполнилось двадцать лет. Так и повелось. Но ни та, ни другая никогда не носили ее, и главное, не подходили больше к этому зеркалу. Его разбили, а осколки выкинули на середину того самого озера, возле имения.

– И ее так никто и не надевал? Эту брошь?

– Мне рассказывали, что нет. А там, кто знает…

– Мне почему-то кажется, что такую красоту не мог сделать плохой человек. И вообще это все сказки. Я в них не верю. Дай мне брошь, – сказала Полина и протянула руку.

Мать вложила ей в руку коробочку с драгоценностью, Полина быстро раскрыла ее и прикрепила брошь к себе на платье.

Мать вскрикнула, она кинулась к дочери:

– Сними ее, немедленно сними!

Но Полина подбежала к зеркалу и посмотрелась в него. Виноградная гроздь начала сиять, казалось, еще ярче. Все трое не могли оторвать от нее взгляда. Девушка повернулась к матери и отцу, и твердо сказала:

– Видите, ничего не случилось. Я буду носить ее, если она принадлежит мне!

– Она принадлежит тебе, теперь тебе, и как бы я ни хотела, ничего изменить не смогу.

У матери задрожали губы, и она тихо заплакала, а отец подмигнул Полине и, обнимая плачущую жену, вывел ее из комнаты дочери.

Полина осталась одна. Она сняла брошь и, положив в коробочку, стала рассматривать драгоценность. Брошь была потрясающе красива, еще раз взглянув на нее, девушка захлопнула коробочку и положила ее в ящик туалетного столика. Интересно, что же это может быть? Простое совпадение или страшное семейное предание. Мать что-то явно не договорила. Но выспрашивать у нее все сегодня Полина не хотела. Мама и так расстроена. Постепенно она выведает у нее все. Все тайны и загадки их семейства.

Ночью Полина проснулась. Ее охватило какое-то странное беспокойство. Она огляделась – все по-прежнему. Она в своей комнате, за окном тишина, луна пробивается сквозь задернутые занавески, в комнате почти совсем темно. Она встала, подошла к окну и отдернула штору. Свет луны ворвался в комнату и озарил ее своим серебристым светом. Листья на деревьях шелестели от почти уже летнего ветерка, улица была светла и пустынна. И вдруг она услышала отдаленный голос. Он звал ее – Поля, Полюшка, Полина… Она стала всматриваться в пустынную улицу, но там никого не было. Она оглянулась – комната тоже была пуста, и снова уже совсем тихо – Поля, Полюшка, Полина… Она испугалась, подбежала к своей кровати, прыгнула под одеяло и накрылась с головой. Она тихо лежала, боясь пошевелиться. Прошло некоторое время, ее больше никто не звал. Она высунулась из-под одеяла, осмотрела комнату и успокоилась. Ей померещилось. Это, наверное, был шепот листьев на деревьях, она просто устала, ей надо спать, спать, завтра ее день рождения… Она повернулась на бок и заснула.

…Ей снится лес, потом поле. Она бредет по высокой траве, собирая ромашки и колокольчики. Трава еще влажная от росы, воздух пьянит ее своей чистотой и ароматами свежей зелени. А там впереди, стоит окутанный туманом барский дом и чуть в стороне маленькая деревенька. Луг тоже укутан прозрачной дымкой тумана – над сонным лугом плывут большие перистые облака, а солнце еще только собирается озарить все вокруг своими горячими лучами. В руках у нее небольшая корзинка, она несет ее легко и бережно. Она подносит ее к лицу и с удовольствием вдыхает сладкий аромат малины, и улыбается, ей хорошо, она счастлива. Вот Полина подходит к небольшой тропинке, спускающейся вниз к озеру. Она оборачивается назад и отдает свою ношу молодой дворовой девушке, а сама бежит по тропинке к кромке воды. Девушка спешит за ней, но не поспевает и кричит ей:

– Барышня, не так шибко. Мочи уж нет! Взопрела вся.

– Догоняй, Параша, беги…

Полина снимает сапожки и заходит босыми ногами в прохладную воду. Ей весело и приятно. Присев на корточки она зачерпывает пригоршнями воду и умывается. Как хорошо!

– Барышня, батюшка заругаются. Пора уж. Да и барыня уж заждались, поди.

– Сейчас, Парашенька, еще чуть-чуть, – Поля выходит на берег и садится на мягкий песок.

Она плетет венок из ромашек и колокольчиков, улыбается, подставляя лицо под лучи ласкового утреннего солнца, снимает шляпку и надевает сплетенные цветы на голову.

– Хорошо-то как, и домой не хочется!

– Ох, заругаются. Няня-то Ваша, поди, тоже волнуется. И сестрица уж извелась вся. Без позволения ведь, без ведома.

– Не заругаются. Я их малиной потчевать стану. Они отведают сладкой ягоды и простят меня. Потом чай пить будем. Сегодня у нас гости. Надо бы уж идти, – с неохотой снимая с головы венок, сказала она. – Рождение у меня сегодня, будь оно неладно.

– Ой, барышня, негоже сказываете? Вы кровей благородных, и изъясняться должны красиво. А Вы…, Господи, прости, – девка крестится, – аменины – это святой день!

– Да иду я, иду. А именины у меня в январе. Сегодня рождение у меня! – Полина целует цветы и бросает их в воду, снова надевая шляпку.

– А пошто так названы-то? – спросила Параша.

– Батюшка все античное привечает, вот и нарек меня – Аполлинарией. Ты у нас недавно при доме. Хочешь, в горничные к себе возьму?

– А что ж, можно!

– Вот и сладились, – она встает, отряхивает помятое кружевное платье, смотрится в тихую гладь воды, поправляет выбившиеся из-под шляпки пшеничного цвета волосы, и, вздохнув, идет к большому барскому дому, затем заходит в парадные двери и… просыпается…