— Поглядите-ка! Кто это тут у нас? — послышался утробный голос из-за спины.

Слова, произнесённые этим до боли знакомым мне голосом, словно лезвие ножа, располосовали мои внутренности. Сердце ушло в пятки, и мне внезапно захотелось скрыться от него в салоне машины. Я суетливо достала ключи из кармана, но только я успела разблокировать дверь и открыть её, чтобы проскользнуть внутрь, как Майкл закрыл её перед моим носом своей ручищей. Я зажмурилась от того, что он оказался прямо за моей спиной, и стала глубоко дышать, ощущая, как по спине пробежался невыносимый холод, который заставил всё моё тело дрожать.

— Куда это ты? — недовольно пробурчал он. — Ты решила сбежать от меня, даже не поздоровавшись?

Он грубо схватил меня за локоть и развернул к себе лицом, но глаза мои до сих пор были закрытыми, я боялась их открыть и осознать, что это в действительности происходило со мной, что я не надумала себе эту неприятную картину. Я открыла глаза, но всё происходящее оказалось долбанной реальностью, Майкл стоял возле меня с ехидной ухмылкой на лице.

— Майкл, что ты здесь делаешь? Почему ты не с командой? — мой голос был похож на мышиный писк.

— Да вот, захотелось поздороваться со своей подружкой, — надменно произнёс он, дотрагиваясь до моего свитера команды «Бульдогов». — Ах, да! Бывшей подружкой. Ты же у нас теперь подстилка выскочки Ди, но надолго ли? Станет ли он терпеть тебя, как я?

Я промолчала, потому как понимала, что если начну отвечать ему или опровергать всё, то тем самым только разозлю его ещё больше. Пускай выговорится и проваливает с чувством выполненного долга.

— Ты разучилась говорить, Килан? — скрестил он руки на груди, чувствуя явное превосходство над собеседником. — Или у тебя во рту до сих пор его член?

— Прекрати! — повысила я голос, топнув при этом ногой.

Он приблизился ко мне вплотную, не давая дышать полной грудью. Мы были с ним практически одного роста, он смотрел мне прямо в глаза, и я чувствовала, как он ненавидел меня всей душой и телом, его ненависть ко мне сочилась из него из всех щелей, казалось, если я не сбегу отсюда, то он затопит меня своей ядовитой желчью.

— Ответь мне, как ты смотришь на то, чтобы я поправил ему его смазливую рожу?

— Не трогай его! — вскипела я.

— Почему же? Он забрал то, что принадлежало мне. Что мне мешает сломать ему ноги, раздробить каждую его кость? Он отнял у меня тебя, я отниму у него спорт. Справедливый взаимообмен.

— Ты не станешь этого делать, — промямлила я надломленным голосом, мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я стану умолять его, чтобы он не причинял никому боль. — Я не стою этого!

— Как ты верно подметила, — усмехнулся он, пиная колесо машины. — Ты не стоишь этого, но с жаждой мести сложно бороться. Ей крайне нелегко противостоять, особенно когда вы сами попадаетесь мне на глаза.

— Я клянусь, что больше не стану мозолить тебе глаза, только прошу тебя, не трогай его. Он ни в чём не виноват, — я вжалась в дверь ещё сильнее, потому что он был уже очень близко ко мне, он почти навалился на меня.

— Тогда кто же виноват во всём? Мне наставили рогов, я потерял любимую девушку и остался ни с чем, — кричал он, размахивая руками. — Кто в этом виноват, если не он? У нас всё было хорошо, пока ОН не появился.

Я протиснулась между ним и дверью и отошла от него на несколько шагов в сторону, чтобы избежать этого дьявольского взгляда.

— О чём ты говоришь? — взялась я за голову. — Не было у нас ничего хорошего! Майкл, включи голову, мы никогда не были счастливы друг с другом. Я не нужна тебе, и ты никогда не любил меня.

— Не правда! Я любил тебя! — сморщился он, словно от боли, и резко провёл рукой по своим светло-русым волосам. — Мать твою, да я даже сейчас люблю тебя! Я не смогу жить без тебя, Килан! Прости меня! Ты, возможно, не поверишь мне, но я приложу все усилия, чтобы сделать тебя счастливой, если ты дашь мне ещё один шанс.

— Майкл, демоверсия моих шансов закончилась, увы, — уничтожающе произнесла я. — Обновление будет очень дорого тебе стоить.

Он снова подошёл ко мне, но уже не с целью напугать или позлорадствовать, он положил руки мне на плечи и начал плавно гладить ими вдоль по моим рукам, вверх-вниз, мысленно проговаривая мне: «всё хорошо, детка», как он проделывал это раньше.

— Плевать, я заплачу, чего бы это мне не стоило. Я клянусь, что всё у нас будет по-другому, — шёпотом произнес он. — И всё, о чём я тебя прошу, так это не оставлять меня. Подари мне ещё одну возможность быть с тобой, умоляю.