Послание мое не смотрел, что ли?

Достаю телефон и открываю диалоги.

Упс, он действительно не видел. Видео так и не загрузилось.

Но ничего, даже интереснее будет.

– Вить, нельзя так о друзьях отзываться, – показательно тыкаю в него пальцем и продолжаю смотреть на экран.

– Я просто вырубил свет и свалил. Евсей, честное слово, если бы деньги не нужны были, я б и не рыпнулся.

В тот момент я повернул телефон на себя, улыбаясь во весь экран.

– Честностью Погорелов тоже похвастаться не мог, кинул друга и не заплатил.

М-да, пять секунд эфира, зато еще раз убедился, как меня камера любит.

– Хватит! – кричит прокурор так, что Суханов резко выключает видео на самом интересном месте.

Он наклоняется к сыну и что-то говорит ему на ухо, но мне, к огромному сожалению, не слышно.

Зато я слышу голос отца:

– Одного понять не могу, Евсей, что ты ему сделал?

– Он просто переспал с той, за которой Погорелов с детства бегал.

Никольская.

Наконец-то.

Становится рядом со мной, и я в этот момент плюю на всех присутствующих и беру её за руку.

– Где тебя носило? Я чуть все лавры себе не забрал.

– Пытала твою бывшую подружку, – подмигивает и поворачивается к остальным. – Пап, я тебе говорила, что успею.

Э-э-э, стоп. Она отцу рассказала?

– Так, я не понял, все это из-за бабы? – прокурор отрывается от сына, смотрящего прямо в пол. Вид у Погорелова жалкий, будто ребенок сидит, которого с сигаретой во рту поймали.

– Ага, – поддакивает Соня, - Сорокина на Евсея переключилась, Виктор обозлился. А когда её кинули, простите, когда они с Гуляевым захотели друзьями остаться, она позвонила Погорелову. Ну, как итог, парочка решила поиграть в мстителей.

– Карина? – О, теперь я понял, почему Соня просила бухгалтера позвать.

Браво, поистине великий спектакль.

Идиотский, правда, но все равно великий.

Особенно мне последняя сцена запомнилась, когда Виктор Викторович выводил сына из ресторана и двумя словами попытался оправдать его:

– Мужики, сами понимаете, дебила вырастил.

Ну, тут я с ним был полностью согласен.

Дебил в семье – горе.

– А ты у меня – идиот, – это уже мой батя договаривает, со всей силы стуча по спине. Ад, чуть позвоночник не осыпался.

Так, вопрос: идиот же по рангу выше, чем дебил, да?

Когда кроме двух семей в помещении не остается никого, даже Сухой свалил в неизвестном направлении, наступает гробовая тишина.

Соня

Если быть честной, то мне хочется, чтобы Гуляев схватил меня за руку и наконец-то утащил в свое холостяцкое логово. Вот правда, всю дорогу до ресторана мечтала только об этом. Большие Сиськи мою энергию высосала, поэтому сил осталось строго на раздеться и затянуть Евсея в душ. А уж там передать все бразды правления в его руки.

Но нет. Мы так и продолжаем стоять на одном месте под критичными взглядами родителей и стараемся не сорваться в сторону выхода.

– Что за цирк вы устроили?

М-да, Гуляевы и терпение - две несовместимые вещи. Дядя Саша первый не выдерживает и идет в атаку:

– Евсей, думаешь, я тебя сейчас по голове гладить буду?

– Надеюсь, что нет. У меня от прошлых нежностей спина до сих пор болит, – кривляется парень и бесцеремонно плюхается на стул, меня за собой утягивая. – Вы чего все стоите? Давайте сядем и отпразднуем такое событие в семейном кругу.

– Какое событие? Как вы нас идиотами выставили?

– Бери выше, бать. Будущими сватами, – отмахивается Евсей и тянет руку к винограду.

Чего?

– Что?

– Кем?

Да, да, мне тоже ответ услышать хочется. Потому что так далеко я не заглядывала. Свадьба? Белое платье и шут-тамада? Никогда в жизни.

Зато мамки заулыбались. Хоть кто-то все понял и начал радоваться.

– Это шутка такая?

– Не, Сань. Сонька от Лондона отказалась, рявкнула, мол, без Евсея жить и дышать не может.

– Пап, я не так говорила.

Не буквально, но смысл - да, тот же.

– Пантера, ты Лондон собиралась?

Гуляев давится виноградинкой, и его папка, снова стуча сына по спине, спасает его.

– Бать, чуть не убил. Опять. Почему я не в курсе? Значит, пока я тут разбирался с семейкой Витьков, ты думала, оставаться или свалить?

– Про сватов я тоже как бы в курсе не была.

Нечего тут возмущаться.

– Дома поговорим, – бурчит он и, будто муж со стажем, по-хозяйски обнимает меня за плечи.